Мария Махова (mahavam) wrote,
Мария Махова
mahavam

Мой немецкий друг Штефан, или кое-что про перестройку

Когда-то, как принято сейчас говорить «на заре перестройки», мне позвонил известный сейчас журналист Дима Губин (в то время он сотрудничал в Москве с журналом «Огонёк») и сказал, что случайно встретился в ресторане с немецкой группой, делающей документальное кино и приехавшей в Россию снимать фильм о перестройке.
– Их как раз интересует, как проходит перестройка в провинции, я дал им твой телефон. – огорошил меня Дима. – Они тебе скоро позвонят, поэтому не удивляйся.
– Хорошо… – пространно ответила я. – Правда, я практически не выхожу из дома, я в декрете и кормящая мать. Но попробую что-то для них сделать.

Вскоре со мной связался корреспондент «Огонька» Игорь Якименко и объяснил, что, собственно, нужно сделать: в определённый день собрать в одном месте все неформальные объединения нашего города и их лидеров для встречи со съёмочной группой из Германии. И в этот день они приедут, со всеми встретятся и поговорят.

То, что я далеко от дома не отхожу и у меня на руках двухмесячная Алиса, было чистейшей правдой. Плюс ко всему я четыре года работала в деревне по распределению и с ивановским бомондом общалась не очень плотно, а весьма периодически. Правда, ко мне в деревню многие приезжали, благо было не так далеко. В общем, я села на телефон и начала обзванивать, кого могла: художников из «Арса», экологов, музыкантов, журналистов, историков, архитекторов. Как-то так сложилось, что жизнь меня сводила не только с поэтами и актёрами, и я многих знала. На день приезда немцев мы застолбили гостиницу «Турист».

Утром этого дня в мою небольшую хрущёвку с камерами и штакетниками ввалились три человека: режиссёр Штефан и «два Алика» («называй их просто Аликами, тебе так будет проще, а они уже привыкли» – сказал Штефан, который очень хорошо говорил по-русски)

Я тут же сгоношила какой-то еды и чаю, но Алики есть отказались наотрез– в Россию они приехали впервые и только недавно оправились от болезней кишечника, поэтому к нашей еде относились с величайшей осторожностью и старались грызть исключительно сухарики. Штефан же оказался привычен ко всему и к нашей стране был адаптирован полностью.
– Я бы хотел, чтобы перед тем, как мы встретимся с неформалами вашего города, ты мне показала сам город. – сказал он. – Поэтому собирайся, поехали.

Ну, поехали.
Я нацедила Алисе литр молока и оставила её до вечера на маму (встреча должна было состояться вечером этого же дня).
У подъезда нас ждала машина, где за рулём сидел невзрачного вида человек в сером плаще и шляпе, я его практически не запомнила и мало обращала на него внимания.

Мы катались по городу, и я рассказывала о нём, что знала и помнила. Показывала улицы, любимые переулки и дома, нашу огромную блестящую голову с развивающимися волосами на вокзальной площади, призванную отгонять врага от границ текстильного края, и, конечно, лицо нашего города – дядек на площади Революции в напряжённой пластике со знаменем. А так же женщин с полотнами, которых сторожит человек с автоматом, институты, Серый дом, старые переулки, музеи, избушки на курьих ножках и дома эпохи конструктивизма. Свой показ я сопровождала довольно вольными комментариями, иногда очень смешными, Штефан переводил мои слова и все вместе мы держались за животы и очень смеялись. И только водитель не проронил ни слова и ни разу не улыбнулся.
Когда мы вышли из машины, Штефан отозвал меня в сторону и тихо сказал:
– К нам приставили гэбиста, ты уж поосторожнее себя веди, не хотелось бы тебе неприятностей.
Я махнула рукой. Перестройка же, какие неприятности. Да и вообще, в страхе не жила никогда. Пусть внимает. Может, на пользу пойдёт.

С нами в ресторан гэбист не пошёл, обедали мы в «Москве», где обслуживание и кухня для того времени были просто исключительные. Я, правда, тут же побежала в туалет сцеживаться – как кормящая корова (то есть мать) я всё время давала молоко.
Вечером этого же дня мы приехали в «Турист», где собирались наши неформалы, но я почти никого не видела и на саму встречу не осталась: моя миссия была выполнена, и мне нужно было срочно возвращаться домой к младенцу Алисе.

Дома я застала душераздирающую картину: в полуобморочном состоянии на руках с голодным и осипшим от ора ребёнком сидела моя мама и, почти в отключке, смотрела на дверь, ожидая меня, как избавления от страданий и спасение всего мира. Алиса наотрез отказалась есть до моего прихода и изводила рыданиями бабушку: жизнь снова доказывала мне, что есть вещи, в которых без меня – никак, но никто ещё не изобрёл раздвоение и расстроение одного человека на один отрезок времени, и эта вечная проблема теперь будет со мной до конца дней моих.

Результатом встречи с неформальными объединениями было большое мероприятие, которое, собственно, и снимала группа немецкого телевидения: в зале бывшего дома политпроса собралось очень много людей, которые выступали на сцене и говорили о своих нуждах, надеждах на поменявшееся время, о том, что происходит в городе и как сделать его лучше. Это было очень интересное мероприятие, энергичное и даже весёлое. Если я правильно помню, зал оформляли «арсовцы».
Потом Штефан со своими «аликами» приезжал ещё раз и мы ездили в Плёс. И там он снял ещё один сюжет для своего будущего фильма: попросил рассказать меня, как пришла перестройка в мою деревню, в которой я до рождения Алисы работала. Это отдельная и довольно смешная история.

И в итоге на немецком телевидении вышел фильм Штефана Фишера о перестройке в России, в котором был сюжет о нашем городе и прошедшем мероприятии в доме полит.проса, а так же интервью с М.С. Горбачёвым, академиком А.Д.Сахаровым, главным редактором «Огонька» Коротичем и другими умными людьми. Ну и со мной ещё (вот так, благодаря случаю, я вошла в историю, хех)

Ну и ещё один, очень радостный итог этой нашей встречи с таким совершенно прекрасным Штефаном (очень я его полюбила, мы здорово подружились и долго переписывались потом, посылая друг другу письма в красивых конвертах) это то, что Штефан нашёл в нашем городе свою любовь – Таню Ким, которая до того, пока не уехала к нему в Германию, работала в нашем художественном музее, – в Иванове она была человеком известным.

Вот так иногда происходит в жизни. И, когда вспоминаешь о таких вещах, становится очень радостно на душе, и светло.

Р.S. Спустя много лет я попала в Германию с концертами, и выступала и в Саарбрюккене тоже – в том самом городе, куда когда-то писала письма Штефану. У меня был его телефон, я позвонила ему, и к моей радости он оказался дома. Мы говорили, как будто этих лет не было, и были ужасно рады друг другу. К тому времени они с Таней уже переехали из Саарбрюккена в какое-то более тихое место, Штефан болел (ему было уже немало лет) и из дома выбирался редко. Мы не увиделись, только поговорили. И потом он мне переслал (по-моему, в Марбург, где у меня тоже было выступление) диск с этим фильмом.

Через несколько лет Штефан, талантливый, прекрасный и добрый, ушёл туда, где никто уже не болеет и где нет границ и расстояний… Но я никогда не забуду тебя, дорогой Штефан, и ты навсегда в моём сердце. И эти наши встречи, и письма, и приветы друг другу с разных концов света… И я очень рада, что во второй части жизни ты нашёл своё счастье, и что я некоторым образом была к этому причастна 


я и мой первый муж Володя в Плёсе с группой немецкого телевидения, 1988, видимо, год


Плёс, на лавочке я и Вовчик, Штефан Фишер берёт интервью




Плёс. Мы с Таней Ким в центре, Штефан между нами. Рядом немецкий "Алик", Евгений Бобров (руководитель хора в Иваново), Таня Андреева (поэт, художник)
….

Tags: друзья, жизнь в провинции, иваново, история, память, семья
Subscribe

  • Мэри идёт по саду

    (сегодня мне прислали не только картинку на "Мэри", но и песню) * * * Яблоко тихо падает, катится по траве, Мэри идёт по саду, Мэри…

  • время перемен

    Ждёшь перемен, но снова – ничего, и жизнь вокруг не делается легче. Сезонный грипп сменился чем-то вечным, почти не проходящим круглый год, но…

  • письмо брату

    Сегодня ночь темней и месяц ближе, Смотрю на мир сквозь синее стекло, Мой милый брат, ты ничего не пишешь, Волнуюсь, двадцать пятое число, Конец…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments