Мария Махова (mahavam) wrote,
Мария Махова
mahavam

Categories:

школа в женской колонии

…Мама входит в класс – мат, шум, две ученицы-зэчки таскают друг друга за волосы и лупешат, идёт какая-то внутренняя разборка. Мама всю жизнь проработала в детской школе, для неё заключённые, это прежде всего ученики – и она тут же встаёт между дерущимися и скользящим ударом получает по очкам, очки летят в сторону, зэчки приходят в себя и бегут поднимать очки, в классе наступает тишина.
– Вы что, с ума сошли? – говорит мама, надевая очки. – Это же ШКОЛА!! Здесь недопустимо такое поведение. Сядьте за парты!
Все быстро садятся за столы, берут тетради.
– Этого больше не будет. – говорит одна из учениц (из «авторитетов»). – Но, Эльвира Константиновна, НИКОГДА не вставайте между дерущимися. Это Вам просто повезло.
– Я никому не скажу о том, что здесь произошло. – говорит мама. – Но, прошу вас, не несите в школу свои обиды и злость. Пусть это будет местом примирения.

Ученицы зашевелились и заулыбались. Давайте про Дубровского, говорят. Правильный мужик, по понятиям.

Не знаю, что именно повлияло на заключённых, но больше в школе драк не было. Они вообще-то любили школу и называли её «островом свободы». Здесь к ним относились немножко как к детям. Их учили, их хвалили, с ними сидели за примерами и формулами. Мама им читала великие произведения классиков, они слушали и обсуждали героев. Здесь они на время забывали, кто они и какой у них срок.
Ко многим мама относилась с большим сочувствием – в школе знали, кто и за что сидит, и довольно большая часть сидела не за какие-то дикие преступления, а из-за сложившихся обстоятельств. 70% заключённых были выпускники детдомов – они выходили из детского дома в никуда, в пустоту, поступить в ВУЗ не могли, поэтому шли или в ПТУ, или сразу на фабрику, где давали общежитие. Атмосфера «общаги» была им понятна и знакома, но к труду и учёбе они были приучены слабо, как и вообще к самостоятельной и взрослой жизни, где ты уже сам отвечаешь за себя и сам себя кормишь.

«Первая ходка» была, как правило, по пустяку – с кем-то подралась, напилась, покалечила имущество и вылетела из общаги, потеряла работу – дольше статья «за тунеядство». Или украла еду из магазина. А потом… После выхода из тюрьмы на работу не брали вообще. Некоторые даже специально что-нибудь совершали, чтобы их посадили – в тюрьме есть койка, еда, одежда, работа. На воле не было ничего. Да и жизнь здесь была привычная, сходная с детским домом.

Мама с огромным уважением рассказывала про одну женщину, которая, выйдя из тюрьмы, занималась именно устройством бывших заключённых на работу. Эта женщина была в авторитете, у неё были связи, она договаривалась с общежитиями, рабочими местами, брала на себя все первые хлопоты. Условие было только одно: те, за кого она поручалась, не должны были пить, воровать и дебоширить. Она давала им шанс выйти их этого круга, и многие ей были благодарны, заводили семью, получали малосемейки, как-то устраивались.

Было и такое: очень красивая цыганка 18 лет, тихая, скромная, прилежная. Сидела за убийство.
Мама задержала её после урока.
– Ты не похожа на убийцу. – сказала она. – Тут что-то не так. Что произошло на самом деле?

Оказалось, что девушка была старшим ребёнком в семье, на ней было ещё семь братьев и сестёр. И очень жестокий отчим, который бил и детей, и мать. И в какой-то момент мать не выдержала и грохнула своего мучителя. И девушка взяла вину на себя, сама взяла, её никто не заставлял. Она очень любила своих братьев, сестёр и мать. И ни в чём никого не обвиняла, кроме отчима. Так сложились обстоятельства.
На самом-то деле все знали, и даже следователи, что убийство совершила не она. Но девушка настояла на своём и получила статью. Мама с печалью рассказывала об этом. Когда мама читала на уроке письмо Татьяны Онегину, цыганка плакала.

........

В женской колонии мама работала последние примерно 10 лет до 88 года – она перешла сюда из детской школы, потому что здесь больше платили. Но морально в колонии работать было гораздо тяжелей, здесь не было отдачи, не было какого-то продвижения вперёд, не было светлых глаз детей, их энергии и любви. Маму это огорчало, но она говорила так: «Литература и русский язык нужны ВСЕМ. Возможно, они что-то запомнят и станут добрее. Возможно, начнут читать. Ну а если и не начнут, то хотя бы будут знать, что живут в стране великого языка и литературы».

Tags: живопись, иваново, мама
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • встреча

    "В страшном каунасском гетто 28 октября 1941-го года расстреляли около десяти тысяч евреев. А однажды за один день фашисты убили всех детей.…

  • бегом от таблеток

    Врач-кардиолог академик Николай Михайлович Амосов, автор новаторских методик в кардиологии и системного подхода к здоровью («метод ограничений…

  • человечичек

    маленький музыкальный спектакль получился, послушайте

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments

Recent Posts from This Journal

  • встреча

    "В страшном каунасском гетто 28 октября 1941-го года расстреляли около десяти тысяч евреев. А однажды за один день фашисты убили всех детей.…

  • бегом от таблеток

    Врач-кардиолог академик Николай Михайлович Амосов, автор новаторских методик в кардиологии и системного подхода к здоровью («метод ограничений…

  • человечичек

    маленький музыкальный спектакль получился, послушайте