Мария Махова (mahavam) wrote,
Мария Махова
mahavam

Categories:

Грушинский

явление питерца городу ситца

Получилось всё спонтанно: из Питера на машине Юра Киркилевич привёз Свету Ветрову ко мне и Петровскому Лёше повидаться. Повидались, ура! – Света спела хорошего и уехала поездом. А Юра ехал на Грушинский: собирайся, говорит, я и палатку тебе взял. До последней минуты я пожимала плечами и отвечала что-то неопределённое, что мол у меня ремонт дома и книга недописана, – а в пять утра побросала вещи в рюкзак и села в машину. Вот что с людьми утро туманное делает. Еду и сама не понимаю, что происходит и куда я, собственно. Но движение есть жизнь, на том и успокоилась.



заблудившаяся в трёх соснах

Приехали ночью, встали на территории лагеря Междуречье. Рано утром я выбралась из палатки и пошла в нужном направлении через дорогу. Возвращаюсь опять же на ту же дорогу, кручу башкой – и не понимаю, где моя деревня, где мой дом родной. А это со мной постоянно – если стрелки не нарисованы, куда идти, я точно не в ту сторону ушлёпаю. А стрелок не было.
Подхожу к двум барышням на дороге, «где я?» спрашиваю в тревоге. Барышни оборачиваются и замирают в изумлении. «Офигеть…» – говорит одна, хлопая глазами. «махова!!» – орёт другая. – Это точно – ТЫ??»
Барышнями были Ленка Лещинская из Магнитогорска и Оксанка Васильева из Новотроицка, кинулись мы друг к другу, повисла я на их шеях, так и отнесли меня к дому.

переезд

Потом я пошла искать фею нашу Эльмиру Галееву на «Зазеркалье», Юра меня туда проводил, мне одной путешествовать опасно. Люди с питерцами стояли замечательные: Лена с грустными и умными глазами, внимательная и чуткая. А ещё Марина, лесное чудо, старше нас всех, но, тем не менее, всех бодрее. А как поёт! А как играет!.. Спасибо вам огромное Юра, девочки!.. Но я как нашла Эльмиру, да мы как увидели друг друга – ну и всё. И пошла я жить в Зазеркалье.

Во главе этого чУдного лагеря стоят Саша и Галя Роттенберги, они волшебники, там вообще, как дома. Они мне и предложили перебираться к ним, и Юра перенёс палатку, не складывая, и приземлил аккурат перед входом палатки Славы Сэ, и теперь нам с ним можно было встречаться утром, выползая на свет, лбами – но аварий не случилось. А радость случилась огромная.

А потом я ровно пятьсот тысяч раз ходила от Зазеркалья до Междуречья и обратно, чтобы запомнить дорогу, и каждый раз всё равно её спрашивала. Есть у меня такой стих «Элли не знает дорогу в Канзас». Ну вот тут примерно так же, только без Тотошки. Напророчила я себе этих канзасов, да и бестолковость затягивает. Нужно лишить меня значка «инструктор по туризму», потому что я именно он, но не оправдываю высокого звания инструктора.

добры люди дали гитару

Заглянула на Азию, которая нынче «А +» – Витя Воронов меня увидел и сразу вставил в концерт. А я без гитары, только тексты стихов взяла на случай у костра почитать если. Дали мне добры люди гитару, и при подключении она звенела да скрипела, но что уж теперь, какая была – и то спасибо.
Ещё спела на Междуречье и в Зазеркалье – народ когда меня видел, сильно изумлялся и глазам не верил, да я и сама своим глазам не верила: неужели я на Груше, где последний раз была ровно 20 лет назад?..

междуречье

В лагере Междуречье Верка, Лена Гинзбург, Маргошка, Лёха Бардин – радостно встретились, удивительно это всё, конечно.
С Леной Гинзбург последний раз мы виделись Бог весть когда – и было, о чём вспомнить. С Бардиным пофилософствовали.
– Мы с Веркой теперь знаем, кто ты. – сказал он мне после моего выступления. – Ты бард-старовер.
– Ну вот, здрассь… – удивилась я.
– Да нет, в хорошем смысле. – успокоил меня Лёха. – Ты из той вымирающей группы бардов, которая хорошо поёт хорошие стихи, ну и всё такое.
Было много всего такого, поржали.
Верка мне понравилась. Ночью прихожу – спит, утром прихожу – спит, рано если. Значит, в режиме живёт, даёт отдых организму, это правильно. Каждый день в новом красивом платье, вся такая возвышенно-загадочная, сидит с прямой спиной, глазками голубыми смотрит на мир, – картина маслом. На концерт к ней сбежались поклонники, ждали. Да и как её не ждать?..
На концерте Бардина разыграли зрителей: поёт Лёшка знаменитую свою песню «ангел и бес», а Вотиницева у сцены заховалась с микрофоном… И в кульминационный момент романса Бардин открывает рот, а звучит голос Верки. Рассказывали, что было весело ) Зритель не сразу понял, но потом заценил. И ещё там в Междуречье смешного было, но это пусть она сама расскажет.

люди, вы прекрасны

Народу я интересного видела и слышала много, незнакомые имена записывала, но бумажку потом потеряла, поэтому не скажу вам никаких новых фамилий. Слушала девушку-дипломантку с хорошими песнями (Настя Абрамова), думала, что она станет лауреатом… Ещё трио из Екатеринбурга, "Твою дивизию" из Обнинска и ещё молодых ребят в кустах. И очень много новых лиц и старых друзей – дай Бог мне с вами увидится ещё раз на этой земле, на этом свете.
Саше и Гале Роттенбергам низкий поклон и огромное спасибо за всё, что они для фестиваля и в частности «зазеркалья» делают. Ленке Бушуевой за поддержку – вообще подвижники все. Все, кто работает и ведёт сцены, не отходя от своих полян – подвижники и герои, потому как не только не зарабатывают, а ещё и своё вкладывают в развитие фестиваля. А о том, что там происходит у организаторов и какие витают рядом денежные потоки – да если и будешь всё понимать, разве исправишь что-то?.. Разлюли моя малина…

Спасибо всем, кто был со мной в эти радостные и тёплые дни: Юре Киркилевичу и его команде на поляне, Лене и Косте, с которыми было весело ехать, Лене Гинзбург, Верке, Маргошке, поварам, Саше Макаренкову, Лёшке Бардину, Ромке Филипову, Саше Щербине, Эльмирочке и ещё многим – за концерты и вообще, Саше и Гале Роттенбергам за… да за всё )) а главное – любовь к людям и к авторской песне, и всему лагерю, и Лене Воробьёвой за заботу и что всё так вкусно, и Валере – пекарю-философу за хлеб и беседы, Луизе за оптимизм и вдохновение, Эльмире за то, что она вообще есть, как и Славе Сэ за то, что он был и вот такой есть и ещё будет, и другу его Лёне, и Вите Воронову, и прекрасным Соловьёвым, и Серёге Переверзеву за память, и друзьям моим Ире Шапошниковой, Лене Лещинской, Оксанке Васильевой, Ленке Бушуевой – за плечо, Галке Семизаровой, что она не меняется и теперь с книжкой (и я эту книжку держала в руках!..), Серёге, что он помог ей эту книжку издать; всем, кто сидел в нашем лагере в большом бардовском кругу и красиво пел нашу бардовскую классику (это было незабываемо); Тане Визбор – за прекрасную встречу и рассказ, небу – что не плакало, солнцу – что не сжигало, ветру – что помогал дышать… Нет, не всех, наверное, я перечислила – простите меня. Говорю же, бумажку потеряла...
Говорят, что на Грушинском в этом году народу меньше было, чем на предыдущем. Не могу судить – для меня, если я всех не могу запомнить и увидеть – уже МНОГО. Тысяча, это уже много. А если два, три, четыре десятка тысяч, и все ходят туда-сюда, поют и что-то говорят – ошалеть можно.

ночь во время «Гитары»

На «Гитару» я не пошла, но решила посмотреть с берега, что там и как. Когда-то я выступала на Гитаре, когда-то сидела на Горе, когда-то смотрела на Гору с берега. Пошла ночью посмотреть, как там теперь, горят ли огни.
Подошла к берегу максимально близко – нет, экранов не видно, звук неразборчив. Огней на Горе гораздо меньше, чем когда-то: возможно, народ без фонариков, возможно, многие не пошли. Но всё равно красиво, что-то есть в этом во всём завораживающее.
Поляна тем временем жила своей жизнью: молодёжь сидела на главной сцене и подпевала магнитофону какой-то бит, кто-то ходил с гармонью, кто-то ел, кто-то пил – в общем, жизнь кипела. Пока стояла на берегу в попытке что-то услышать с «гитары», видела такую сцену: три селянки с корзинками (не знаю, может, по грибы-ягоды ходили) учили ходить пожилого дядечку в клетчатых шортах, который за вечер это делать разучился.
– Эндрю, встань на правую ногу, сделай шаг! – тётушки пытались направить действия Эндрю, хоть и сами немножко качались, но знали маршрут.
– Г-гуд…– бормотал Эндрю и послушно кивал, пытаясь сказать что-то ещё, но у него не получалось.
Всё это было как в замедленной киносъёмке: Эндрю медленно поднимал одну ногу и медленно ставил на место, затем поднимал вторую, но движения вперёд не было. В конце концов селянки подхватили Эндрю со всех сторон и странным неустойчивым кораблём поплыли по дороге. Раскачивался Эндрю, раскачивались корзинки, раскачивались селянки…
На обратном пути я опять потерялась, хоть и запоминала дорогу. Кружила около часа, не могла ничего понять, как тот Эндрю. Добры люди помогли в конце концов, указав правильный путь.

сюжеты

Подхожу к дочке Оксаны Рачкулик после замечательного выступления «Твоей дивизии», где она играет и поёт (как летит время – когда-то маленькая Алёна уже выступает со своей группой!..)
– Передавай привет маме от Маши Маховой, – говорю.
– От Машимаховой! – радуется она. – Жалко, что она не приехала…
– Да она и сама не знает, приехала она или не приехала… – задумчиво отвечаю я.
– Почему не приехала? – с недоумением спрашивает Верка и показывает на меня. – Так вот же она.
– Ой. – говорит Алёна.
…..

Луиза (Леонтьева) зовёт Эльмиру на местный рынок.
– Да-да, я пойду. – говорит Эльмира, – мне нужно верёвку купить.
– Интересный поворот… – протягиваю я.
– Нужно просить метров пять и покрепче. – добавляет Слава Сэ, допивая чай.
Народ оживляется: ну ты уж на всех покупай и побольше!…
– Да мне для украшения!..– смеётся Эльмира.
Уходят.
На поляне с заговорщиским видом появляется Бикчентаев.
– У меня тут созрел один проект… – говорит он и уволакивает Славу в неизвестном направлении.
Жизнь кипит.
…….
Ходила, искала у бардов ручку. Куда там… Нашла совсем не у барда, причём одну на весь лагерь. А ведь когда-то у меня эти ручки были в каждом кармане…

……
Слава Сэ, собирая утром перед отъездом вещи , задумчиво:
– Судя по носкам, у меня три ноги...
……..

На четвёртый день фестиваля у меня начались провалы в памяти: где я была, что видела, и я ли это была вообще?.. Застыла задумчиво.
– Это называется кататония. – резюмировал Слава Сэ.

Из и-нета:
«Существует гипотеза, согласно которой кататонию можно понимать как эволюционную реакцию страха у травоядных при встрече с плотоядными…»


Спасибо, доктор. Видимо, это оно.

про сам фестиваль

Про уровень Грушинского не скажу, наверное, ничего нового: он разный и ощущение у меня от него сложное. Группы с там-тамами собирают толпы, свистят, прыгают – и даже жаль, что перестали сюда пускать добрых кришнаитов – они ведь тоже свои песни пели, и смотреть на них было весело, да ещё и кормили всех в своём лагере.
Здесь же где-то на поляне почётным гостем сын Игоря Талькова, уронивший нежных девушек в глубокий обморочный экстаз – так они и мчались за ним по всем тропинкам, а больше никто им не был нужен. Вася Уриевский, идущий на поводу у толпы – вот прям больно и жаль, талантливый потому что. Но мат со сцены и все эти «котики-бля» – нет, невозможно.
И ещё: раньше концерт на поляне на Главной сцене шёл до утра, и там всех можно было увидеть – сразу и всех. Он был и для «випов», и для гостей, и для лауреатов разных лет. Когда-то оттуда горланил Гена Жуков и читал Виталька Калашников. Когда-то прямо со сцены, увидав меня на поляне, Городницкий вызвал меня к спеть к микрофону. И мне тут же дали гитару, а Саня Вербицкий держал её вместо ремня. И много тогда можно было услышать поэтов и бардов, не бегая по сценам, а в одном месте; и зрителей было много, и они располагались на пенках и сидели в спальниках, когда уже холодало – и было какое-то общее чувство причастности к празднику, полёту. Не отдельное, по лагерям и полянам – а общее.

Теперь же, как только выступили «вип-персоны», барды «заканчиваются» и концерт прекращается, и где-то в полночь «мастера» идут к себе в домики (которые тут же на поляне в оцеплении суровой охраны) – и на этом всё. География вся тоже сдвинулась, все лагеря потеряли свои прежние места, Витька Воронов сокрушался, что сцены пересекаются звуком, а я страдала, что во время дневных и вечерних концертов (так мне везло) работала ассенизаторская машина и выла на всю округу (по идее ей надо было работать ДО концертов, которые начинались днём). В общем, странного было много, чувства противоречивые, но единственное, что осталось неизменным: большинство приезжает сюда к своим друзьям, к тем, кто ждёт с ними встречи весь год. Поэтому атмосфера радости и праздника всё же была первичной. И у меня в душе от встреч осталась только радость и благодарность вам, мои друзья.





(на фото лагерь Зазеркалье, Лена, я, Эльмира, Слава Сэ, Галя Роттенберг)

Tags: друзья, жизнь, поездка, фестиваль, фото
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Праведник народов мира

    Во время Второй мировой войны Ирена Сендлер была сотрудницей варшавского Управления здравоохранения и одновременно членом польской подпольной…

  • 9 мая

    ежегодное теперь уже. сегодня у мамы День Рождения, ей бы исполнилось 85 * * * Вот и май пришёл незаметно. Скоро лето по всем подсчётам. Мама…

  • дети войны

    Из книги «Дети войны», над которой я работала весь прошлый год, на днях она вышла. (Воспоминания детей войны г. Иваново и ивановской…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments