Мария Махова (mahavam) wrote,
Мария Махова
mahavam

Category:

дети войны

работа над книгой "дети войны"
Антонина Филатовна, ткачиха, д. Чертовищи


«…Сначала немцы избили бабушку за то, что она кормила партизан, а потом погнали по долгой дороге куда-то… Вот так мы шли и шли… А потом нас отбили партизаны и какое-то время мы жили в лесу. Затем немцы разгромили отряд и нас взяли в плен.
Нас пригнали в лагерь и развели по разным баракам: детей отдельно, матерей отдельно. Дети кричали, плакали, звали маму... Теперь нашим домом был барак, а кроватью – холодные нары, жили мы в бараках по 200-300 человек, буквально друг на друге…

Слово achtung мы понимали – это означало, что всем в шеренгу надо встать. Ещё мы научились говорить Guten Abend и делать реверанс. Одеты мы были в мешковины, на ногах – деревянные колодки. Наказания придумывались разные: пугали чертями, ставили на горох, за каждую провинность отправляли в бункер. Говорить по-русски запрещалось. Нас учили считать по-немецки и петь молитвы по умершим немцам. Каждый день на проверке мы твердили: «Гутэнморгэн, оберштурер фюрер» и при этом приседали.
В воскресенье можно было повидаться с мамой и мы очень ждали этого дня. Но потом…

Мы стоим у барака и видим, как наших взрослых куда-то ведут – то ли на расстрел, то ли сжигать – а там мама моя, бабушка моя… И мама кричит старшей сестре на прощание: «Тоню, Тоню береги!!»…
И я закричала: «маааама!.. маааама…», я и по ночам звала её всё время… Маму мне заменила моя старшая сестра – ей было 10, а мне 5, а я в деревне всегда с бабушкой на одной кровати спала, а тут на нарах, одна... И ночью я перебегала из барака в барак, через улицу – спать к сестре. А она меня рано утром будила, чтобы я успела перебежать к себе до проверки.

Нас всё время одолевал голод и страх, все руки были в наколках-цифрах – так вёлся табель сданной крови. Мы учили немецкий и всё время боялись, что нас побьют… Помню нары, параша круглая, вокруг которой мы сидим… Нас водили на прогулку вокруг здания парами, а рядом находился лагерь наших пленных солдат. Сквозь колючую проволоку мы видели, как издевались над ними, выгоняли раздетыми на мороз и заставляли выполнять команды «Лечь!», «Встать!», «Бегом марш!»

Не очень помню, сколько крови из нас выкачивали. Дети постарше, такие, как моя сестра, плели большие лапти, чтобы надевать на сапоги и ходить по снегу. Но про лагерь я больше помню, чем сестра – из старших детей столько крови выкачивали, что они были все сильно истощенны, жили, как в тумане…
В лагере были и дети, чудом уцелевшие в Освенциме и Майданеке – и здесь они умирали от холода, голода, болезней, издевательств, а также из-за большой скученности. Умирали и от рабской работы на окрестных полях. Дети работали по 12-14 часов в день, а суточный рацион заключенных составляли 150-300 граммов хлеба, наполовину состоявшего из опилок, и чашки супа, приготовленного из овощных отходов и листьев деревьев.
Возраст детей в лагере был сначала до 10 лет, затем до 14. Ежедневно лагерь поставлял немецкой армии ящики с ампулами детской крови. Особенно изнурённых детей, которые больше не представляли реальной ценности для вермахта, уничтожали.

Хорошо помню день нашего освобождения: старшие ребята прибежали к нам в барак и сказали, чтобы мы срочно брали одеялки, шлёпки – и скорее выбегали на улицу, потому что всё заминировано и сейчас нас взорвут – наступали наши войска и немцы срочно убегали, но перед этим хотели взорвать бараки вместе с нами… Мы быстро выбежали и спрятались в огромную воронку и сидели там, пока нас в ней не нашли танкисты. И потом нас везли в телячьих вагонах в Москву, где должно было быть распределение по детским домам. Сколько нам лет, определяли на глазок, а день рождения мы сами себе выбирали – сестра выбрала июнь, а мне захотелось в августе.
Я оказалась в Московской области, в Щелковском детдоме. Восемь лет там пробыла, семь классов закончила. И только уже спустя годы через Красный крест мы узнали с сестрой, что находились в концлагере Саласпилс, где и остались наши мама и бабушка...

Когда детям исполнялось 14 лет, они уезжали из детдома учиться в ремесленные училища или поступали работать. Моя старшая сестра уехала в Ивановскую область и устроилась на текстильное предприятие, попала в деревню Чертовищи. Жила в общежитии, выучилась в фабричном училище на ткачиху. Потом и я попросилась туда же.
Жизнь была непростая, но зато теперь я очень богатая: у меня трое сыновей, семь внуков и семь правнуков. Я такая счастливая!
Лет 20 назад немцы признали свою вину и стали оказывать нам помощь, давали свои марки… А у меня медалей много: награды ко Дню Победы, и на 75 лет тоже будут вручать. А я всегда участвую в таких мероприятиях, меня приглашают».

Tags: дети войны, книга, работа
Subscribe

  • Гриша, Оля, Саша

    Хороший день 8 мая, а почему – мы это знаем, ведь родились сегодня наши Григорий, Чикина, и Саша! УРА! Поздравляю, дорогие! Живите и творите…

  • последствия

    …… Много сейчас рассказывают о том, как на кого повлияла пандемия и год взаперти, а так же о последствиях у перенёсших это заболевание. А оно…

  • бабуля-ветеран говорит правду

    "Все боятся говорить, боятся, что их посадят или уволят... А ты меня посади, мне уже всё равно..." Бабуля-ветеран из Саратова говорит что…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments