Мария Махова (mahavam) wrote,
Мария Махова
mahavam

на все времена

Сегодня Людмиле Петрушевской исполнилось 82 года.
Одна из самых мною любимых и обожаемых.
На все времена.
Расскажу о ней.






детство

Её бабушка работала вместе с Марией Ульяновой и всё было неплохо до тез пор, покуда не расстреляли троих человек из семьи, впоследствии чего она стала членом семьи врагов народа.
В 41-м семья уехала в Куйбышев в эвакуацию, а в 43-м деда вызвали в Москву, а мама, скрыв, что она член семьи врагов народа, уехала поступать в ГИТИС. Петрушевская осталась с бабушкой и с теткой, ей было 5 лет.
«Я просила милостыню, пела по дворам, чтобы мне вынесли кусочек хлеба, рассказывала "Шинель" Гоголя. Бабушка моя обладала невероятной памятью, она мне наизусть читала "Шинель", которая меня совершенно потрясала, вот её я и рассказывала по дворам. Один раз мне даже подарили свитер. Потому что была уже осень, а я в одном сарафанчике и босая...»

Мама Люси жила в Москве вместе с дедушкой в комнате 12 метров, заваленной книгами, спала под столом. Через четыре года, туда же, под стол, она забрала в конце концов и Люсю. С отцом мама была в разводе, Петрушевская за всю жизнь видела его один раз.

В 47-м в 9 лет Петрушевская впервые попала в пионерский лагерь, где никто не знал, что она ещё не училась нигде и никогда. Но после лагеря её опять было некуда девать, и мама её устроила в детский дом под Уфой, где кормили четыре раза в день и были белые простыни. И там она пошла в школу: «Это было счастье, -- рассказывает она, -- потому что я впервые была в чистоте, в порядке… Я же ничего не умела – ни чистить зубы, ни причесываться. Я была настоящая маугли, только с образованием, потому что я знала русскую литературу. В пять лет научилась читать и писать, но меня ничему не учили, я сама. Прадед мой запрещал меня учить, поскольку он был против диктатуры!.. но я научилась сама».

Дед

Её дед Николай Феофанович Яковлев – автор теории фонем, которую проходят слависты в учебных заведениях по всему миру. Он дал письменность 70 народностям Дагестана и в 1923 году выпустил первую грамматику чеченского языка, в Чечне есть его памятник. После его работы "Джугашвили, марксизм, языкознание" дедушку выгнали с работы.

«Уберите от меня эту женщину!..»

В школе на Пушкинской, куда Петрушевская перешла в 9 классе, учились Илья Рутберг, Альберт Аксельрод, Марк Розовский, Андрей Миронов, Эдвард Родзинский, Наташа Защипина…
Петрушевская закончила МГУ, но на работу её никуда не брали, и она уехала со стройотрядом в Казахстан. Однажды в местном райцентре она давала интервью о стройке, где её услышал корреспондент из Москвы, находящийся в это время в соседней студии -- девушка так его впечатлила, что он сразу же позвал её работать на московское радио.
Петрушевская начинает работать в Москве и одновременно поступает в студенческий эстрадный театр МГУ «Наш дом», которым руководил врач-реаниматолог Альберт Аксельрод, основавший впоследствии первый КВН, он же и был его первым ведущим (в 1964 г. Аксельрод уйдёт из КВНа, и его заменит Масляков).

Петрушевская очень любила театр и сцену, и хоть роли ей доставались малюсенькие, отрывалась она в них по полной. Однажды она играла одну женщину, подобострастно относящуюся к начальству – ей нужно было поддакивать и «подхихикивать» директору. И на одном из спектаклей она начала так подобостратно хохотать и повизгивать в этой сцене, что с залом случилась истерика. На этом же спектакле присутствовал Олег Ефремов, который ржал и не мог остановиться, и в конце концов воскликнул: «Уберите от меня эту женщину!..»

«А сына назовем Иосиф Виссарионович»

Петрушевская работает в «Кругозоре» на радио, где какое-то время её начальником был Юрий Визбор.
У неё рождается сын Кирюша, а через год погибает в экспедиции муж.
«Свой первый рассказ я написала в довольно зрелом возрасте, в 29 лет, и это был почти документ. – рассказывает Петрушевская. – Моя подружка, оператор Зина, рассказала мне свою жизнь… она в этот момент была в состоянии распада, муж от нее уходил к соседке. Меня так сшибла вся эта история, что я днём заболевшего Кирюшу уложила спать, и пошла писать. Я вспомнила там очень многое из того, что мне другие рассказывали, и, конечно, по ходу дела всё дополнила страшными подробностями, как две женщины хотят броситься из окна. Одна — потому что уже всё, конец жизни, а вторая — её подруга, которая говорит: «Я с тобой вместе хочу». Начинает её оттеснять, лезет в окно, в результате самоубийства не происходит. Это я сама придумала… И рассказ пошел гулять по Москве, его перепечатывали в самиздате. «Такую девочку» опубликовали только спустя 20 лет…»

Однажды её рассказы поставили в номер «Нового мира», но вернулся из командировки Твардовский и из номера её рассказы изъял.
На вопрос, почему так происходило, она ответила:
— Вы знаете, я писала о несчастье, а советская литература и театр должны были говорить о счастье. Например, у Павленко была повесть «Счастье», которая заканчивалась совершенно интересно: герой уложил свою невесту в лодку, сам тоже лег, и она прошептала: «А сына назовем Иосиф Виссарионович». И ему, конечно, дали Сталинскую премию…»

Темы

Её первая книга вышла, когда ей было 50 лет, и то только после того, как она написала письмо Горбачеву.
Её всё время спрашивали, почему она берёт такие непопулярные темы? Объясняла она это так:
«Я же провела в 20 лет почти три месяца в страшной больнице среди парализованных. Мне поставили плохой диагноз — рассеянный склероз, это смертельная болезнь. Я лежала в неврологии рядом с умирающими, неподвижными, а мои соседки рассказывали мне свою жизнь… Я поняла, что мир полон боли, в 20 лет, когда сама была близка к этому. Поэтому ничего другого я писать не могла, я писала только о нищих, больных, брошенных, голодных, и каждый рассказ был документом.
Эти рассказы ходили по рукам в самиздате. Время было страшное: я ушла с работы, чтобы быть с ребенком, он был болен астмой; Женя, муж, умер, мама сошла с ума, и у меня вообще не осталось средств к существованию. Я не могла заработать ничем, кроме переводов, переводила с польского. Я работала как вол. Мы питались на 40 копеек в день с Кирюшей — какое там уныние? Борьба за существование».

«А у меня пуськи были совершенно русские»

Про свои сказки она рассказывает так: «Разница между моими детьми очень большая, между старшим и младшим 18 лет. Поэтому я сочиняла сказки 36 лет... Дети давали тему, я импровизировала… И в конце концов перешла прямо к сериалу, рассказывала им каждую ночь. Это была толпа животных: гепард Кирюша, антилопа Маша, пони Лена и при этом была блоха Лукерья, которая ездила на собаке Гуляше, это был ее транспорт. Да, и крокодил дядя Коля, у него было 12 дочерей на букву «А»: Аглаеда, Атарвида…
….У меня же целая серия сказок на несуществующем русском языке есть, это «Пуськи бятые»: «Сяпала калуша по напушке и увазила бутявку. И волит: «Калушата, калушаточки, бутявка!» Калушата присяпали и бутявку стрямкали. И подудонились…»
У меня пуськи совершенно русские. Потому что пуся — это еврейское название милого человека. Муси-пуси — помните?..»

Цапля – это я

Петрушевская для Норштейна написала сценарий «Ёжика в тумане», а когда мультфильм был закончен, Норштейн позвонил ей и сказал: «Люсь, у нас получился Ёжик на тебя похожий. Как ты на это смотришь?» — «Брали мой профиль для Цапли, берите и для Ежика», — ответила она. – Вот Цапля — это я. У нее и шляпа есть».

И топочет в своё удовольствие

Ещё Петрушевская бьёт чечётку. «Знаете, — говорит она, — чечетка, степ помогают от спазмов. Вот когда вы в ярости стучите головой об стену или хлопаете кулаком по столу — это ведь гидравлический удар в жидкости, он предотвращает спазм, а тут отбил степ — и всё в порядке. Но теперь я по Интернету занимаюсь, а чтобы соседям не мешать, стелю на полу подушки, на них доску и топочу в свое удовольствие».


Tags: Д.Р., Петрушевская, люблю
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments