Пушкин и Пётр
Образ Петра I и тема его роли в истории государства российского много лет не давала покоя Пушкину, он не раз обращался к образу Петра в своих произведениях, но ему хотелось написать о великом самодержце, опираясь на историческую правду и архивы.
Наконец в 1831 году Николай I даёт ему разрешение на доступ к секретным архивам и Пушкин с энтузиазмом погружается в работу над «Историей Петра I», рассчитывая закончить её через полгода-год, но завершить своё исследование он так и не успел.
Правильным будет вспомнить, что первым написал историю Петра по заказу его дочери императрицы Елизаветы французский философ Вольтер, это был заказной панегирик. Затем Николай Карамзин немного написал о Петре, но там Петру была дана уже совсем другая оценка:
«Мы стали гражданами мира, но перестали быть, в
некоторых случаях, гражданами России. Виною Петр». —
пишет Карамзин. И дальше о том, что Петр прибегнул
«ко всем ужасам самовластия для обуздания своих
верных подданных. Тайная канцелярия день и ночь
работала в Преображенском: пытки и казни служили
средством нашего славного преобразования
государственного…»
Каким же Пётр предстаёт перед Пушкиным? Поэт пишет, что Петр I, это «одновременно Робеспьер и Наполеон…» Робеспьера и якобинский террор Пушкин не одобрял; в Наполеоне видел великого человека, но оценивал его чрезвычайно критически. Пушкин делает выводы, что Петр уничтожил дворянство, издав «Табель о рангах», и духовенство, отменив патриаршество.
Говоря о преобразованиях Петра, вводимых до последней крайности насильственным путём, он отмечает, что «народ почитал Петра антихристом». А затем подробно показывает, как меняется отношение народа к сильному государю после взятия Нарвы:
«Знатнейшие люди всех сословий поздравляли государя.
Народ смотрел с изумлением и любопытством на пленных шведов, на торжествующих своих соотечественников, и начинал мириться с нововведениями».
А уже после Полтавской победы Петр вступил в Москву при «восклицании наконец с ним примиренного народа: здравствуй, государь, отец наш!»
Пушкин видит в Петре и великого реформатора, выводящего Россию на другой уровень, и жестокого, буквально шизофренического деспота, для которого человеческая жизнь не имеет никакого значения, который собственного сына лично подвергает таким пыткам, что тот начинает давать любые показания, сознаваясь во всём, чего никогда не мыслил…
Современники вспоминают, что последний год Пушкин был раздражительным, нервным, заводился на ровном месте и трижды пытался затеять дуэли, которые в итоге заканчивались миром. Причины нервозности Пушкина объяснялись его долгами и издёвками со стороны «света», но ещё и тем, что он никак не мог закончить работу над историей Петра. Он был совершенно измучен этой рукописью и больше ничего не мог писать. Последним его произведением было «Я памятник себе воздвиг» и затем короткое четверостишие, написанное за полгода до смерти.
Где-то за неделю до трагической дуэли Пушкин сказал Плетнёву, что «Истории Петра I» не суждено увидеть свет, так как она не пройдёт цензуры и её не напечатают. Так, собственно, и получилось.
Николай I, ознакомившись после смерти Пушкина с его трудом, указал: «Сия рукопись издана быть не может».
Но друзья поэта очень хотели опубликовать запрещенный исторический труд Пушкина и решили изъять из него всё, что могло быть признано царем нецензурным. Подлинная рукопись Пушкина была «вычищена» и копия её, занявшая шесть рукописных томов, передана отставному цензору К. С. Сербиновичу. Цензор этот поработал ещё и предложил «новую редакцию, придающую цензурный вид историческим суждениям Пушкина о Петре».
Затем рукопись попадает к официальным цензорам, которые производят ещё ряд изъятий, после чего её наконец-то разрешают печатать. Но рукопись так и осталась неизданной, так как не нашлось издателя, кто бы взялся её напечатать.
Интерес к рукописи был утрачен, она хранилась в подвалах казарм Конно-Гвардейского полка, затем была случайно обнаружена в 1917 году в усадьбе на станции Лопасня. Но из-за того, что прислуга использовала никому не нужные бумаги для хозяйственных нужд, то из шести томов цензурной копии уцелело только три.
…………………
Р.С Благодаря историку литературы П.В. Анненкову ряд мест, изъятых из «Истории Петра I» цензурой были скопированы и сохранились до наших дней
Наконец в 1831 году Николай I даёт ему разрешение на доступ к секретным архивам и Пушкин с энтузиазмом погружается в работу над «Историей Петра I», рассчитывая закончить её через полгода-год, но завершить своё исследование он так и не успел.
Правильным будет вспомнить, что первым написал историю Петра по заказу его дочери императрицы Елизаветы французский философ Вольтер, это был заказной панегирик. Затем Николай Карамзин немного написал о Петре, но там Петру была дана уже совсем другая оценка:
«Мы стали гражданами мира, но перестали быть, в
некоторых случаях, гражданами России. Виною Петр». —
пишет Карамзин. И дальше о том, что Петр прибегнул
«ко всем ужасам самовластия для обуздания своих
верных подданных. Тайная канцелярия день и ночь
работала в Преображенском: пытки и казни служили
средством нашего славного преобразования
государственного…»
Каким же Пётр предстаёт перед Пушкиным? Поэт пишет, что Петр I, это «одновременно Робеспьер и Наполеон…» Робеспьера и якобинский террор Пушкин не одобрял; в Наполеоне видел великого человека, но оценивал его чрезвычайно критически. Пушкин делает выводы, что Петр уничтожил дворянство, издав «Табель о рангах», и духовенство, отменив патриаршество.
Говоря о преобразованиях Петра, вводимых до последней крайности насильственным путём, он отмечает, что «народ почитал Петра антихристом». А затем подробно показывает, как меняется отношение народа к сильному государю после взятия Нарвы:
«Знатнейшие люди всех сословий поздравляли государя.
Народ смотрел с изумлением и любопытством на пленных шведов, на торжествующих своих соотечественников, и начинал мириться с нововведениями».
А уже после Полтавской победы Петр вступил в Москву при «восклицании наконец с ним примиренного народа: здравствуй, государь, отец наш!»
Пушкин видит в Петре и великого реформатора, выводящего Россию на другой уровень, и жестокого, буквально шизофренического деспота, для которого человеческая жизнь не имеет никакого значения, который собственного сына лично подвергает таким пыткам, что тот начинает давать любые показания, сознаваясь во всём, чего никогда не мыслил…
Современники вспоминают, что последний год Пушкин был раздражительным, нервным, заводился на ровном месте и трижды пытался затеять дуэли, которые в итоге заканчивались миром. Причины нервозности Пушкина объяснялись его долгами и издёвками со стороны «света», но ещё и тем, что он никак не мог закончить работу над историей Петра. Он был совершенно измучен этой рукописью и больше ничего не мог писать. Последним его произведением было «Я памятник себе воздвиг» и затем короткое четверостишие, написанное за полгода до смерти.
Где-то за неделю до трагической дуэли Пушкин сказал Плетнёву, что «Истории Петра I» не суждено увидеть свет, так как она не пройдёт цензуры и её не напечатают. Так, собственно, и получилось.
Николай I, ознакомившись после смерти Пушкина с его трудом, указал: «Сия рукопись издана быть не может».
Но друзья поэта очень хотели опубликовать запрещенный исторический труд Пушкина и решили изъять из него всё, что могло быть признано царем нецензурным. Подлинная рукопись Пушкина была «вычищена» и копия её, занявшая шесть рукописных томов, передана отставному цензору К. С. Сербиновичу. Цензор этот поработал ещё и предложил «новую редакцию, придающую цензурный вид историческим суждениям Пушкина о Петре».
Затем рукопись попадает к официальным цензорам, которые производят ещё ряд изъятий, после чего её наконец-то разрешают печатать. Но рукопись так и осталась неизданной, так как не нашлось издателя, кто бы взялся её напечатать.
Интерес к рукописи был утрачен, она хранилась в подвалах казарм Конно-Гвардейского полка, затем была случайно обнаружена в 1917 году в усадьбе на станции Лопасня. Но из-за того, что прислуга использовала никому не нужные бумаги для хозяйственных нужд, то из шести томов цензурной копии уцелело только три.
…………………
Р.С Благодаря историку литературы П.В. Анненкову ряд мест, изъятых из «Истории Петра I» цензурой были скопированы и сохранились до наших дней