Ярослав Смеляков
110 лет со Дня Рождения Ярослава Смелякова
(8 января 1913, Луцк— 27 ноября 1972, Москва).
Первый раз Смелякова репрессировали в 1934 году, два его близких друга — поэты Павел Васильев и Борис Корнилов — были расстреляны.
В 37-м поэт вышел на свободу, в 1941-м начинается война и его определяют рядовым в стройбат, а затем во Вторую легкострелковую бригаду. Очень быстро он попадает со своей частью в окружение и финский плен. От Смелякова нет никаких вестей и близкие думают, что он погиб, его друг Евгений Долматовский пишет ему трагическое посвящение...
О том, что поэт жив, выяснилось осенью 1944 года, когда произошёл обмен пленными и Смеляков оказался в проверочно-фильтрационном спецлагере. Срок он отбывал при шахте № 19 треста «Красноармейскуголь», вместе с ним в лагере находился брат Александра Твардовского Иван.
После лагеря въезд в Москву Смелякову был запрещён, но благодаря Константину Симонову он даже смог выпустить книгу стихов.
Однажды на посиделках в кругу своих собратьев-поэтов Смеляков признался, что не любит Сталина. На него тут же донесли и он был опять арестован.
На этот раз ему дали 25 лет (58-я статья, враг народа). Мать поэта, не выдержав бесконечных арестов сына, умирает. Срок Смеляков отбывал в Инте под лагерным номером Л-222.
«Как же случилось, что я, запевала – поэт,
стал – погляди на меня – бессловесным рабом?
Не в чужеземном пределе, а в отчем краю,
не на плантациях дальних, а в нашей стране,
в грязной одежде раба на разводе стою,
номер раба у меня на согбенной спине...»
(Я. Смеляков)
После смерти Сталина начался пересмотр "дел", Смелякова выпускают из лагеря в 1955-м. В 56-м он был реабилитирован, с 1967 года — Член Правления СП.
По воспоминаниям современников после всего перенесённого у Смелякова был не самый лёгкий характер, плюс употребление алкоголя. Он не дожил месяца до своего 60-летия, похоронен на Новодевичьем кладбище.
* * *
На мыльной кобыле летит гонец:
«Король поручает тебе, кузнец,
сработать из тысячи тысяч колец
платье для королевы».
Над чёрной кузницей дождь идёт.
Вереск цветёт. Метель метёт.
И днем и ночью кузнец куёт
платье для королевы.
За месяцем — месяц, за годом — год
горн всё горит и всё молот бьёт, —
то с лютою злобой кузнец куёт
платье для королевы!
Он стал горбатым, а был прямым.
Он был златокудрым, а стал седым.
И очи весенние выел дым
платья для королевы...
Жена умерла, а его не зовут.
Чужие детей на кладбИще несут.
— Так будь же ты проклят, мой вечный труд —
платье для королевы!
Когда-то я звезды любил считать,
я тридцать лет не ложился спать,
а мог бы за утро одно отковать
цепи для королевы.
* * *
Если я заболею,
к врачам обращаться не стану,
Обращаюсь к друзьям
(не сочтите, что это в бреду):
постелите мне степь,
занавесьте мне окна туманом,
в изголовье поставьте
ночную звезду.
Я ходил напролом.
Я не слыл недотрогой.
Если ранят меня в справедливых боях,
забинтуйте мне голову
горной дорогой
и укройте меня
одеялом
в осенних цветах.
Порошков или капель — не надо.
Пусть в стакане сияют лучи.
Жаркий ветер пустынь, серебро водопада —
Вот чем стоит лечить.
От морей и от гор
так и веет веками,
как посмотришь, почувствуешь:
вечно живём.
Не облатками белыми путь мой усеян, а облаками.
Не больничным от вас ухожу коридором,
а Млечным Путём.
* * *
Свечение капель и пляска.
Открытое ночью окно.
Опять начинается сказка
на улице, возле кино.
Не та, что придумана где-то,
а та, что течёт надо мной,
сопутствует мраку и свету,
в пыли существует земной.
Есть милая тайна обмана,
журчащее есть волшебство
в струе городского фонтана,
в цветных превращеньях его.
Я, право, не знаю, откуда
свергаются тучи, гудя,
когда совершается чудо
шумящего в листьях дождя.
Я вновь осенён благодатью
и встречу сегодня впотьмах
принцессу в коротеньком платье
с короной дождя в волосах.
(Ярослав Смеляков)
(8 января 1913, Луцк— 27 ноября 1972, Москва).
Первый раз Смелякова репрессировали в 1934 году, два его близких друга — поэты Павел Васильев и Борис Корнилов — были расстреляны.
В 37-м поэт вышел на свободу, в 1941-м начинается война и его определяют рядовым в стройбат, а затем во Вторую легкострелковую бригаду. Очень быстро он попадает со своей частью в окружение и финский плен. От Смелякова нет никаких вестей и близкие думают, что он погиб, его друг Евгений Долматовский пишет ему трагическое посвящение...
О том, что поэт жив, выяснилось осенью 1944 года, когда произошёл обмен пленными и Смеляков оказался в проверочно-фильтрационном спецлагере. Срок он отбывал при шахте № 19 треста «Красноармейскуголь», вместе с ним в лагере находился брат Александра Твардовского Иван.
После лагеря въезд в Москву Смелякову был запрещён, но благодаря Константину Симонову он даже смог выпустить книгу стихов.
Однажды на посиделках в кругу своих собратьев-поэтов Смеляков признался, что не любит Сталина. На него тут же донесли и он был опять арестован.
На этот раз ему дали 25 лет (58-я статья, враг народа). Мать поэта, не выдержав бесконечных арестов сына, умирает. Срок Смеляков отбывал в Инте под лагерным номером Л-222.
«Как же случилось, что я, запевала – поэт,
стал – погляди на меня – бессловесным рабом?
Не в чужеземном пределе, а в отчем краю,
не на плантациях дальних, а в нашей стране,
в грязной одежде раба на разводе стою,
номер раба у меня на согбенной спине...»
(Я. Смеляков)
После смерти Сталина начался пересмотр "дел", Смелякова выпускают из лагеря в 1955-м. В 56-м он был реабилитирован, с 1967 года — Член Правления СП.
По воспоминаниям современников после всего перенесённого у Смелякова был не самый лёгкий характер, плюс употребление алкоголя. Он не дожил месяца до своего 60-летия, похоронен на Новодевичьем кладбище.
* * *
На мыльной кобыле летит гонец:
«Король поручает тебе, кузнец,
сработать из тысячи тысяч колец
платье для королевы».
Над чёрной кузницей дождь идёт.
Вереск цветёт. Метель метёт.
И днем и ночью кузнец куёт
платье для королевы.
За месяцем — месяц, за годом — год
горн всё горит и всё молот бьёт, —
то с лютою злобой кузнец куёт
платье для королевы!
Он стал горбатым, а был прямым.
Он был златокудрым, а стал седым.
И очи весенние выел дым
платья для королевы...
Жена умерла, а его не зовут.
Чужие детей на кладбИще несут.
— Так будь же ты проклят, мой вечный труд —
платье для королевы!
Когда-то я звезды любил считать,
я тридцать лет не ложился спать,
а мог бы за утро одно отковать
цепи для королевы.
* * *
Если я заболею,
к врачам обращаться не стану,
Обращаюсь к друзьям
(не сочтите, что это в бреду):
постелите мне степь,
занавесьте мне окна туманом,
в изголовье поставьте
ночную звезду.
Я ходил напролом.
Я не слыл недотрогой.
Если ранят меня в справедливых боях,
забинтуйте мне голову
горной дорогой
и укройте меня
одеялом
в осенних цветах.
Порошков или капель — не надо.
Пусть в стакане сияют лучи.
Жаркий ветер пустынь, серебро водопада —
Вот чем стоит лечить.
От морей и от гор
так и веет веками,
как посмотришь, почувствуешь:
вечно живём.
Не облатками белыми путь мой усеян, а облаками.
Не больничным от вас ухожу коридором,
а Млечным Путём.
* * *
Свечение капель и пляска.
Открытое ночью окно.
Опять начинается сказка
на улице, возле кино.
Не та, что придумана где-то,
а та, что течёт надо мной,
сопутствует мраку и свету,
в пыли существует земной.
Есть милая тайна обмана,
журчащее есть волшебство
в струе городского фонтана,
в цветных превращеньях его.
Я, право, не знаю, откуда
свергаются тучи, гудя,
когда совершается чудо
шумящего в листьях дождя.
Я вновь осенён благодатью
и встречу сегодня впотьмах
принцессу в коротеньком платье
с короной дождя в волосах.
(Ярослав Смеляков)