November 11th, 2010

снег и фонарь

(no subject)

О Господи, как грустно и тревожно!..
Прогнать все мысли, думать о делах,
каких-нибудь обычных и не сложных –
помыть полы, убраться на шкафах,
и, даже пусть погода неприятна –
дойти до магазина и обратно.

Вот так, в подобных мыслях примитивных,
я наблюдаю странную картину,
в которой и участвую сама,
как некто ходит с тряпкою по дому
и протирает трубку телефона,
и начинает номер набирать,
и тут же его сбрасывать… Как знать,
возможно, что нас правильно учили –
за что боролись, то и получили.

Всё нужно для чего-то и зачем-то.
Я буду где-то здесь, ты будешь где-то
фактически, почти на Колыме,
и дважды два не сходится в уме,
и думать ни к чему уже над этим
в отрезке странном, видимо, последнем.

Включи рассудок, радуйся, что живы,
гуляй по парку, разбирай архивы,
придумывай, что сделать на века,
и размышляй уныло и послушно,
что всё, возможно, быть могло и хуже,
и нам судьбу не стоит упрекать,
ведь если даже не вольны снаружи -
душа свободна так же и легка.

зонтик

о-о-о, пингвины...

А он всё что-то напевает,
и кофе в чашку наливает,
и тут же сразу выпивает,
наверно, пятую за час.
А я сижу с унылой рожей,
мне кофе пить совсем не можно,
оно давление тревожит,
о где ты, где, любимый чай?..
А он негромко и противно
поёт мне песню про пингвинов,
про белый снег, про путь их длинный,
что им дорога не видна…
И всё глядит куда-то мимо…
Уж лучше б почесал мне спину!
Ведь должен прок быть от мужчины,
когда так чешется спина!..
Весь вечер мне поёт, зараза,
и шутит так своеобразно,
и чаю мне не дал ни разу –
лишь кофий без песка, увы.
Хоть вниз башкой на тротуары,
хоть вся взорвись дурной петардой!..
Откуда ж вы берётесь, барды?..
Откуда падаете вы?!..




(рис. гали ким)