January 5th, 2015

тра-ля-ля

Маша - ткач

Вчера приходила Машка Ш и заявила, что она уже выросла и хочет быть ТКАЧОМ.

- Наконец-то я поняла, кто я! – воскликнула она. – Стоило 5 лет учиться в энергоинституте, чтобы понять, что в душе я – ТКАЧ!.. – и начала рассказывать мне про устройство станков, которые не изменились с 11-го года прошлого столетия, а заодно и принцип их работы.
Машка жадно бросалась на коврики в моём доме и убеждала, что их можно сделать ещё краше, рисовала в воздухе нечто замысловатое и в конце концов я сдалась и заявила, что я тоже в душе ткач и тоже непременно хочу быть ткачом.

Мы понеслись к интернету и начали рассматривать станки разных размеров, восклицая, вздыхая и прикидывая.

- Этот очень маленький, - говорила я. - Что мы сможем на нём соткать?.. давай выберем побольше!..
И мы выбрали побольше.
- А где мы его поставим?.. – задумалась я.
- Вот здесь. – показала Машка на центр комнаты, единственное свободное место в доме.
- Здееесь? – переспросила я медленно, на миг представив на этом месте станок и как я каждый день об него запинаюсь и, не дай Бог, ломаюсь об него или что-нибудь у него ломаю.
- Может, заместо стола?.. – осторожно предположила я.
- А зачем заместо? – бодро сказала Машка. – Мы его на стол поставим.
- Дааа?.. – протянула я, почесав репу. – Ээээ….
- Возможно, что мне отдаст свой станок одна бабушка из Костромы! – восторженно поделилась Маня.
- О, это очень хорошо, - закивала я радостно.
- А вообще его можно и самим сделать, если привлечь плотника! – продолжала Машка.
- Да с плотником можно даже и целый цех открыть! – радовалась я.

Затем Машка поскакала домой, оставив меня с оптимистичными мыслями о том, что на пенсии я не пропаду, тем более в городе Красных Ткачей.
- Мы ткачи, мы силачи!! – крикнула я ей вслед. В ответ из подъезда донеслось Машкино счастливое ржание…

…В общем, вопрос с пенсией решён: когда государство окончательно угробит наше доп.образование (а к этому всё идёт), я буду ткать коврики и шарфики и придумаю что-нибудь ещё – вот хорошо, что я тряпочки цветные из дома не выкидывала, какая же я предусмотрительная всё-таки.

зонтик

* * *

Человек не знает, чего он хочет,
он когда-то знал, но теперь не помнит,
человек, обречённый на одиночество
полное.

Он не то чтобы выгнан и всеми вычеркнут,
он не то чтоб не видит, куда он следует,
просто в нём закончилось электричество
медленно.

Он сидит и отматывает обратно
эти годы, дни – не жалея больше.
А горела в нём тысяча ватт когда-то
в прошлом.

И никто не знает, как с ним связаться,
как его увидеть – никто не ведает.
Он теперь во внутренней эмиграции -
нет его.