October 5th, 2016

слоники

сегодня день учителя...

«И Бог шагнул в пустоту. И Он поглядел вокруг и сказал: - Я одинок. Сотворю себе мир»
(Джеймс Уилдон Джонсон)

Иногда вдруг задумываюсь: а КТО идёт в эту профессию, ЗАЧЕМ он туда идёт, вот здесь, в провинции: денег нет, профессия такая зависимая, перед всеми только и делаешь, что отчитываешься, а на праздник подарят тебе цветов и конфет, а ты про курицу думаешь, отнесу конфеты маме – думаешь, – и жалко, что я не ем цветы.
Или это потребность такая в организме – делиться?
Учителя часто бывают одиноки. А дети, школа – это такая большая семья, это такой твой мир, где ты не одинок…

Со мной было понятно всё: бабушка учитель, дедушка учитель, мама учитель. Я уже лет с восьми преподавать начала, в подъезде, на ступеньках, организовала кружок дошкольного образования. У меня вся неуёмная и сопливая дворовая братва в определенные часы не на голове стояла и не на перилах висела, а училась в тетрадках цифры и буквы писать.
Славка жульничал: домашнее задание за него делала мать. Ну я видела, что все квадратики и кружочки выполнены взрослой рукой, но никак не его бестолковой. Я ему пятёрку поставила конечно. А потом посадила его рядом с собой на лестнице, и добивалась, чтобы он сам ровно все эти знаки в тетрадке выводил, подкармливая сахаром из кармана, «для мозгов». Дрессура удалась – Славка научился всё делать ровно и красиво. Но вообще-то я в учителя не рвалась – я лётчиком быть хотела. На работу учителя я уже дома насмотрелась, я понимала, что учитель, это что-то такое, непрекращающееся. Это и в школе, и дома тетрадки, и сны, и разговоры. Ну да, даже сны.

Глядя на родителей, я понимала про учителей всё.
Учитель не может быть плохим человеком.
Учитель не может врать, быть подлым, искать наживы.
Учитель должен любить и совершенствоваться – он прозрачен, его видно, у него всё в глазах, он обязан быть живым и отдающим.
И прежде всего он должен быть любящим.

Я думала – да, я тоже буду совершенствоваться. И не буду искать ни власти, ни наживы. Пожалуй, что я буду летать – ведь в небе нет ни денег, ни жуликов, ни войны – оно свободно. Оно прозрачно почти так же, как ты, в нём всё по-честному.

И вот так я лежала в поле, смотрела в небо, а рядом бегала Рыжая и тыкалась мне мордой в лицо, а я говорила ей: «Рыжая, ты хочешь быть облаком?» А Рыжая просто хотела со мной побегать. И полаять, и порассказывать мне свои собачьи новости. И я вставала и бежала по полю, – вернее, летела.