January 2nd, 2017

один

40 дней (2 января 2017 г.)

…Так и висит в моём телефоне её сэмэс: «Как твоё горло? Как ты? Что-то нет тебя в инете». А через три недели её не станет совсем. Навсегда. А она думала, беспокоилась о моём горле. Она всегда обо всех беспокоилась и думала про всех, кого любила… Это я о ней, о Нике, о Кате Бушмариновой… Она умела любить, у неё был этот редкий дар.

…В июне 2014 её сын Иван уезжал на конференцию, на неделю, кажется, и Катя спросила на форуме (у неё был свой поэтический форум Ники Невыразимовой): «Может, мне куда-нибудь приехать выступить?»
Теперь я понимаю, почему она не хотела оставаться дома одна. Она ждала результатов анализов из онкоцентра, в ней жило сильное беспокойство. Но, когда мы с Яном пригласили её выступить у нас в «научке», мы об этом ещё не знали. Пригласили, потому что Ника прекрасный поэт, и мы любили её и как человека, и как поэта.
А после выступления мы сидели у Яна дома (Ян Бруштейн, председатель ивановского отд. союза российских писателей), а Ника с десятого раза дозвонилась доктору. И узнала неутешительное. И мы напились тогда коньку и много смеялись, и вообще были уверены, что всё победим. Да, никто из нас не думал о смерти. Страшно, беспокойно – было, но про смерть не думал никто.

Ника потом выйдет на форум и заведёт тему «Важное». И напишет про свой диагноз. Что он очень плохой и «неожиданно обнаруженный, как это часто бывает с онкологией».
Collapse )
снег и фонарь

про маму

Водила маму по магазинам, «ну должно же хоть что-то работать!» – говорила она, но рынок не работал, привоза не было с прошлого года, полупустые гастрономы и усталые продавцы, на дорогах гололёд… Балансируя, я держу маму, мы идём медленно, медленно – рядом с ней, такой маленькой, я ощущаю себя гигантом, титаном, красным командиром, главным проводником всех старушек через льды, моря и бескрайние болота.
Collapse )