March 25th, 2018

один

что останется

Всё пройдёт или канет, и нечет уйдёт в чёт.
Не достанешь руками, не выпросишь день, час.
Что копилось веками – заковано в твердь, лёд.
Не поймёшь, кто за нами и кто впереди нас.

У прочерченных линий лишь ветер один, стыл.
И дождями сквозными пробит навсегда век.
Говори своё имя и кто ты, зачем был?
Почему эти ливни идут от земли вверх?

Это запах полыни и горечь любых дат.
Это холод под кожей от наших немых лет.
Говори своё имя, и кто для тебя брат?
Почему ты не можешь во тьме разглядеть свет?

Говори своё имя и не закрывай глаз.
Даже если в пустыне и вырублен твой лес.
Всё когда-то остынет, не будет уже нас.
Но останется имя, лишь имя одно здесь.
слоники

черепашки

Мама совсем плохо видит. Искала подзарядку для телефона, не заметила на столе чай, опрокинула его на себя, сидит расстроенная, в сыром халате, зовёт меня.
– Не грусти, снимай халат, я постираю. – говорю я.
– Там и на полу лужа… – говорит мама виновато.
– Я уберу.
– Я рассыпала ещё…
– Я подмету.
– Я и подзарядку не нашла…
Лезу под стол.
– Вот твоя подзарядка. Просто зови меня в другой раз, если тебе нужно что-то найти.
– Я хотела сама.
– Понимаю. Всё равно зови.
Воистину, наступает время, когда мы меняемся местами.
Поначалу отказывалась по утрам есть кашу.
– Я сварю тебе вкусную, тебе понравится. – говорю я.
– Я не хочу…
– Да дело разве в тебе? – отвечаю я. – Не хоти своей головой сколько угодно. А желудок хочет и спасибо скажет.
Приучила-таки. Пока она жила одна, не ела почти ничего, не хотелось. Сейчас ест всё, что я готовлю, и с радостью.

– У меня немеют ноги, мне нужно ходить…
– Собирайся, пойдём гулять.
Помогаю ей одеться. Тихо, как две черепашки, большая и маленькая, ползём по улице. Сидим на каждой лавочке, затем ползём опять.
– Какие мы молодцы! – говорит мама. – Столько прошли!
– Завтра нам нужно пройти столько же. – отвечаю я. – Или даже побольше.
Подъём на четвёртый – отдельная тема. Стоим на каждом этаже, собираемся с силами, медленно поднимаемся в гору.
– Высоко как… – вздыхает мама.
– Я где-то читала, что подъём пешком на высокий этаж усмиряет гордыню. – улыбаюсь я. – Примем трудности со смирением, они полезны.
– Ну пусть усмиряют. – соглашается мама. – Только вот моему смирению не хватает ещё табуреточки какой-нибудь на этаже…

Я задумалась. Действительно, нужно где-то найти табуретку. Зачем я когда-то выбросила старые табуретки?.. Их нужно было просто поставить между этажами. А пожилые люди были бы благодарны.
– Я поищу. – говорю я маме. – Где-нибудь поищу…
снег и фонарь

сегодня

Мама сидит на лавочке, отдыхает. Я стою рядом.
Подходит пожилой мужик, глаза пустые.
– Вы из этого подъезда? – спрашивает.
– Нет. – отвечаем мы.
– Ну а чего тогда, б…, расселись? – заорал мужик.
Я хотела ему что-то ответить, но мама опередила меня:
– Бедный Вы. – сказала она, глядя мужику прямо в глаза и покачала головой. – Вам, однако, тоже отдохнуть надо.
Мужик вдруг поменялся и в лице и в голосе, и жалобно произнёс:
– Ох, матушка… Мне 70 лет, а всё никак не отдохну… Жить-то не хочу давно…
– Напрасно Вы так. – сказала мама мягко. – Надо жить.
– А зачем, ёть, зачем?? – застонал мужик. – Да нах эту жизнь!!..
– Мама, пойдём. – тихо сказала я. – Пусть он сам решает свои вопросы.
Мама медленно поднялась, я подхватила её и повела вдоль дома.
– А я-то думала, что это я больная. – улыбнулась мама.
– Весна, мам, сейчас нужно быть особенно осторожным.
– А пойдём, купим мне халат? – предложила мама. – Мой совсем старый.
Зашли в «трикотаж», халатов там не было. Но был очень красивый вязаный жакет на пуговицах, бежевый. Мама подошла к нему близко-близко и оживилась:
– Купи мне эту вещь, Маша! – сказала она. – Посмотри, как красиво! Я буду выходить в нём гулять!
Я согласилась и купила маме жакет. И журнал ещё «Загадки истории», очень уж её эти загадки интересуют. Вернулась домой довольная.

А у меня этот мужик из головы никак не уходил. И мне не жаль его, нет. Я всё думала: 70 лет, ума, видимо, как не было, так и нет. Сам не знает, чего хочет. И живёт.
А вот друг мой Лёня, ему бы 21-ого исполнилось всего 66, а его НЕТ. Не исполнилось. А он был так нужен огромному количеству людей. И так хотел жить, и так боролся. И сколько прекрасного в жизни сделал, и ещё бы сделал… Но его НЕТ, нет его теперь… Почему так, Господи?..

… – Маша, посмотри как красиво! – мама стояла у зеркала в новом жакете, поворачиваясь в разные стороны.
– Тебе очень идёт, ты просто неотразима! – засмеялась я. – Я правду говорю.
– Ну вот и хорошо, вот и хорошо… – ответила мама. – Смотри, какой хороший день сегодня…