May 16th, 2018

снег и фонарь

«Петровы в гриппе и вокруг него»

По чьей-то рекомендации прочитала «Петровы в гриппе и вокруг него» Сальникова, и первая мысль была после этого: ну и зачем я это всё прочитала?.. Задумалась. Книга написана талантливо, интересно, а когда её закрываешь, ощущение полной безнадёги, и только. А её, этой безнадёги, вокруг хватает и так.

…Ну вот живёт на свете некий Петров, один из многих, особо не задумываясь, зачем живёт и что будет завтра. В почти бессознательном состоянии – он ни плохой, ни хороший, ни злой, ни добрый – он просто Петров, у него даже нет имени.

И вот начинаются приключения Петрова, откуда-то на его пути берётся трёхнутый на всю балду приятель Игорь и уволакивает его в катафалк, они куда-то едут и пьют водку, рядом гроб, голова у Петрова в тумане, приятель его везёт к какому-то шизанутому поэту, там они допиваются до чёртиков и описано это всё довольно смешно – но мне отчего-то совсем не смешно, хоть я и смеюсь на литературные обороты, но все эти ситуации, они какие-то и реальные и полуреальные одновременно: Петрова и жалко и хочется высечь.

Но такие же петровы кругом: в трамвае, в очереди, на празднике, на работе. Петров живёт, особо не рефлексируя: когда-то в юности он помог уйти на тот свет своему другу, «непризнанному гению», обиженному на весь белый свет. Друг его достал своим нытьём по поводу сведения счётов с жизнью, и Петров в конце концов согласился ему помочь, чтоб тот не мучился уже. Приятель выкрал у отца пистолет, приложил к виску, а Петров просто помог нажать на курок, надавив на его палец. И пошёл домой.

Петров вырос, женился, родил сына -- такого же Петрова. Жена Петрова очень сочувствует своей коллеге, которую бьет муж, и однажды она решает его убить: выслеживает мужа коллеги с ножом после работы -- но план срывается. Петрова тоже не отдаёт себе отчёта ни в чём: ни в последствиях, ни в разумности своих действий. Она тоже из параллельной реальности...
Вот они вместе сидят у кровати больного сына, дают ему какие-то просроченные таблетки. Трогательно переживают, ждут, когда у сына спадёт жар. На следующий день Петров везёт его на ёлку.

А заканчивается всё главой о той самой Снегурке (её зовут Марина) из детских воспоминаний Петрова, который в детстве так не любил всех этих праздников с заячьими ушами и снежинками. У этой Снегурки была очень холодная рука. А у маленького Петрова – горячая. И Марина понимает, как она ненавидит детей и уже точно решает сделать аборт. Безнадёга.

(Впрочем, она аборт всё-таки не сделала, но это предыдущая закрученная линия вот в этом реальном и не очень мире, где все «петровы» и никто ни о чём..)

А потом сидишь и думаешь: а ты сам-то не Петров?.. Возможно, что для такого вывода и написана эта книга. Но явно не для «петровых», потому что вряд ли они её прочтут. Хотя…