May 22nd, 2018

слоники

старый осёл

Догнать меня можно, но здесь мне ничем не помогут.
(чего ты добился, чего ты сегодня добился?..)
Я старый осёл, я иду каменистой дорогой.
Ослам не положено знать дни недели и числа.

Все дни у меня на другие угрюмо похожи,
и даже не знает никто, не докажет наука –
осёл – та же лошадь в душе, грациозная лошадь!.. –
летящая вдаль по дороге, легко и упруго…

Не плачь, не жалей ни о чём, а бреди молчаливо,
тяни свою лямку и воз через зиму и лето.
Я старый осёл, я когда-то хотел быть счастливым.
Но это уже всё равно и не нужно об этом.

(2013)
обычная

Мой немецкий друг Штефан, или кое-что про перестройку

Когда-то, как принято сейчас говорить «на заре перестройки», мне позвонил известный сейчас журналист Дима Губин (в то время он сотрудничал в Москве с журналом «Огонёк») и сказал, что случайно встретился в ресторане с немецкой группой, делающей документальное кино и приехавшей в Россию снимать фильм о перестройке.
– Их как раз интересует, как проходит перестройка в провинции, я дал им твой телефон. – огорошил меня Дима. – Они тебе скоро позвонят, поэтому не удивляйся.
– Хорошо… – пространно ответила я. – Правда, я практически не выхожу из дома, я в декрете и кормящая мать. Но попробую что-то для них сделать.

Вскоре со мной связался корреспондент «Огонька» Игорь Якименко и объяснил, что, собственно, нужно сделать: в определённый день собрать в одном месте все неформальные объединения нашего города и их лидеров для встречи со съёмочной группой из Германии. И в этот день они приедут, со всеми встретятся и поговорят.

То, что я далеко от дома не отхожу и у меня на руках двухмесячная Алиса, было чистейшей правдой. Плюс ко всему я четыре года работала в деревне по распределению и с ивановским бомондом общалась не очень плотно, а весьма периодически. Правда, ко мне в деревню многие приезжали, благо было не так далеко. В общем, я села на телефон и начала обзванивать, кого могла: художников из «Арса», экологов, музыкантов, журналистов, историков, архитекторов. Как-то так сложилось, что жизнь меня сводила не только с поэтами и актёрами, и я многих знала. На день приезда немцев мы застолбили гостиницу «Турист».

Утром этого дня в мою небольшую хрущёвку с камерами и штакетниками ввалились три человека: режиссёр Штефан и «два Алика» («называй их просто Аликами, тебе так будет проще, а они уже привыкли» – сказал Штефан, который очень хорошо говорил по-русски)
Collapse )