July 9th, 2018

слоники

долгожитель

У одного долгожителя-горца спросили, откуда у него в сто лет такая бодрость духа и физическая крепость.
– Просто у меня не было начальника и будильника. – ответил он.
Дедок этот был весьма добродушным и гостеприимным, с умелыми руками и умной головой, много ходил и предпочтение отдавал только свежей пище и зелени. На примере этого горца легко вывести закон долголетия.

1. Никакого насилия.
Дедушка живёт в том месте, которое он любит и которое даёт ему силу. Живёт так, как считает нужным, и как жили его предки.

2. Свобода.
Дед свободен от обид и претензий к этому миру – он добродушен, приветлив и зла ни на кого не держит.

3. Движение.
Дед много ходит, ухаживает за животными, что-то чинит.

4. Питание.
Когда за столом собираются гости, принято зарезать барашка, его готовят и подают с большим количеством зелени и овощей. Никакой картошки или риса – такая пища слишком тяжёлая для организма, мясо лучше есть практически без всего, кроме зелени. И, если баранина остаётся, на следующий день её никто доедать не будет, потому как не свежая уже.

5. Воздух.
Воздух в горах чистый.

6. Реализованность и сознание, что всё идёт правильно.
У деда есть дети, внуки, правнуки и пра-пра. Все к нему приезжают, со всеми он держит связь.

7. Мир и согласие.
Там, где мало людей и цивилизации, но много природы, с миром и согласием как-то легче…

И вот я думаю, а что из этого всего я могу переложить на себя. Уехать жить в горы я не могу. Прибить начальника будильником – тоже. У меня не пасётся рядом свежий баран, и горного воздуха мне никто не поставляет. Двигаюсь я гораздо меньше, чем тот дедушка, и с просветлением в том, что всё идёт правильно и я во всём молодец, у меня пока не очень.
Правда, со свободой боле-менее – претензий и обид я ни на кого не держу, стараюсь любую ношу брать по силам. Думаю, что до сих пор не зашиблась на повороте и не загнулась от тяжёлых никотиновых масел только благодаря лёгкости своего характера. Но, судя по всему, быть долгожителем мне не светит...
Вздыхаю, смиряюсь, и ухожу дышать дождём и думать про горы.
слоники

дети века

Солнце свалилось в тучу, как будто в яму.
Много сегодня в небе подобных ям.
– Видимо, будет дождь. – размышляет мама.
– Видимо, это так. – соглашаюсь я.

Тучи ушли, а солнце спустилось ниже.
Катится день к закату, вот был и нет.
– Кажется, солнце село на нашу крышу! –
мама смеётся, будто ей восемь лет.

Восемь… Где эти восемь, в каких туманах?..
Мама смеётся, щурится, «ты о чём?»
В сорок четвёртом, мама, я помню, мама…
Нет, ничего… Держись за меня, пойдём…

Только внутри заныло в районе сердца.
Чёрные косы, ленточки, кто ты есть?
Девочка, что не знает язык немецкий.
Немец-отец валит где-то в ГУЛАГе лес.

Письма и дневники, время всё уносит.
Всё заметает ветер, заносит снег.
Сорок четвёртый, будет весною восемь.
Дочка врага, отличница, свет в окне.

Где же твои товарищи?.. Снег за ворот.
Кто-то стоит в тени ледяных ворот.
Старые фотокарточки, старый город.
Вечно сырые варежки, Новый год.

Всё это было где-то, картины меркнут,
только мерцанье света и звёзд вдали…
Белые одуванчики, дети века.
Вечные дети века и всей земли.