January 24th, 2019

с флейтой

сестра

Сегодня День Рождения моей любимой старшей сестры. Люблю тебя Ирка сильно и навеки, долгих нам с тобой лет, потому как неразрывны мы с тобой с самого детства и всегда были друг другу опорой. С годами ты становишься только лучше во всех смыслах. Обнимаю тебя и всегда твоя.

сестра

Там, где счастья поровну.
Она шла, смотрела под ноги,
и говорила о боже какие дороги
а на ногах моих двести долларов.
– Да ну ладно, ты помнишь те шалаши,
деревья, вот эти клёны?..
– Не знаю, не знаю, прошло, как пшик,
я ничего не помню.

Мы стояли около старого колодца, старого нашего братства.
Колодец был сломан, завален и всеми брошен.
Боже, сказала сестра, а он всё равно такой же.
Но лучше, всё-таки лучше не возвращаться.

Я ничего не помню… ну что же здесь за дороги.
Маша, как быстротечна жизнь, как жестока.
Маша, мы все умрём, умоляю, не умирай!..
Мы стояли у старого нашего братства, потерянного двора.
Маша, Маша, не умирай!..

А я помню –
мне было пять лет,
я задыхалась от кашля,
а со мной сидела моя сестра,
и говорила мне маша маша
только пожалуйста не умирай
и приносила мне воду,

а я не умела ещё умирать,
и она залезала ко мне в кровать,
и обхватывала мою голову,
и не выпускала её весь день.
Моей сестре было только семь,
но она уже знала волшебное слово.

Если бы нас научил хоть кто-нибудь
вот этим самым (как называется?..)
транс-переходам, телепортации,
просто уплыть на любимую родину,
просто на родину, где не остаться нам,
где мама смотрит на нас сквозь солнце,
и улыбается.

– Не умирай! – весь мир безумен,
стоит на ветру.
Сестра, сестра, тот мир умер,
но я не умру.
Оберни свои руки вокруг моей шеи,
ты так умеешь,
а я не умею,
я никого не спасла.
Сестра, сестра,
научи меня ничего не бояться
и обнимать этот день.
Сестра, сестра, мне скоро сто двадцать,
а тебе всегда только семь.
Но я не умру никогда.

(2017)
Collapse )
слоники

* * *

«Что у вас нового?»
Да если бы нового.
Сижу после работы, долблю заказ который день, как голубь сухарик. И умной вороны рядом нет, чтобы показать, как НАДО. Размочить сухарь в луже и съесть. А тут и лужи рядом нет, один камень.
Звонит хороший человек, говорит: тебя очень надо. Пойдёшь туда, я скажу, куда, и споёшь то, сама знаешь, что. Все речь будут держать, а ты гитару. У людей праздник, нет, сейчас я открою тебе глаза: у тебя тоже.

Угум-с, поднимите мне веки. Я, наверное, Вий – сейчас открою глаза, и начнётся…
Без тебя не начнётся! – утешает меня хороший человек. Ничего не начнётся, и очень надо.

Юный друг Марья говорит: а научите меня играть вашу песню, вот, я правильно играю?
Аккорды правильные, а играешь неправильно. – говорю я.
Да это потому что у вас понять ничего невозможно, – говорит Марья. – Вы то прыгаете, то по гитаре стучите, и где тут Еm, Dm? Вы мне нормально всё покажите, без ваших шаманских плясок.
Да зачем тебе эта математика, говорю я. Вот на втором ладу три пальца поставь, не подряд. Поставила? Играть не надо, просто пусть будет. А начинай с третьего лада играть.
Я с вами с ума сойду. – говорит Марья.
Это всё светофоры виноваты. – отвечаю я. – У них отменили жёлтый свет, и нарушилась картина мира. Прервалась цепь времён. Верните мне жёлтый!
Я с вами с ума сойду. – повторяет Марья. – Нет, это не человек, это не махова. Это я не знаю кто.

слоники

гора, барабан и дудка

Я уже не помню наш точный план, но стремились мы высоко.
У него были дудка и барабан, у меня был калейдоскоп.
Мы всегда были вместе в любой игре, мы уже «не разлей - вода».
Мы хотели к Волшебной уйти Горе, мы хотели уйти туда.
Мы, стараясь, обдумывали наш путь, обещая в пути не ныть.
В дудку можно в дороге тихонько дуть, в барабан можно громко бить.
А Гора, она видимо, далеко – значит, надо идти быстрей.
А устанем – посмотрим в калейдоскоп, он напомнит нам о Горе.

Мы решили о плане не говорить никому, даже в смертный час.
И тихонечко тырили сухари и их прятали под матрас.
И мы план рисовали, и все дворы изучили уже пешком.
Каждый знал, что попросит у той Горы, чтобы всем было хорошо.
Но однажды… Так в жизни приходит час – и мечты летят под откос.
Мой дружок неожиданно в этот раз мне печальную весть принёс.
Он сказал: «Уезжаем мы… Всё, пока… Не увижусь я с той Горой…»
И катились из глаз его по щекам слёзы крупные, как горох…

Далеко он уехал, так далеко, и неважно уже, куда.
Я ему подарила калейдоскоп, он мне дудку свою отдал.
Где дружок мой, не знаю я до сих пор, иногда только, сквозь туман,
словно вижу, как он выходит во двор, и в железный бьёт барабан.