June 21st, 2019

ангел

мама-мама, ты права

«Что пройдёт, то будет мило,
пропадёт в чужом краю», –
мама тихо говорила,
гладя голову мою.
«И плохое сгинет вскоре,
и растает боль в груди,
это горюшко – не горе,
горе будет впереди…»

Эти старые напевы,
эти древние слова,
что там справа,
что там слева –
мама-мама, ты права…

И когда мой день рассеян,
и неясно, что и как,
словно ты покинут всеми,
и кромешная тоска,
снова в памяти невольно
мне твои звучат слова:
«Это горюшко – не горе…»
Мама-мама, ты права.

слоники

«Зеркало»

Ежегодный фестиваль им. А. Тарковского «Зеркало» был для меня несколько внезапен в виду относительного неучастия в культурной жизни города (ремонт, работа, выстраивание книги, какие-то упавшие безумные счета за квартиру /слетел автоплатёж, я не заметила и накопила долгов/ ), но на кое-что я попасть всё-таки смогла – была на лекции фольклориста Светланы Адоньевой «История, в которой нас нет», на конкурсном фильме «Тридцать» (Германия), на показе мультфильмов «Миры Владимира Тарасова» и нашем кино «Нирвана». Мало, конечно, но хоть сколько.
Про лекцию: если Светлана Адоньева (для справки: фольклорист, антрополог, доктор филологических наук, профессор, директор АНО «Пропповский Центр», автор статей и монографий, посвященных фольклору и современной массовой культуре) будет читать где-то у вас в городе – друзья, ИДИТЕ. Такие вещи сейчас редки, но, как воздух, нужны. Это о наших корнях, о том, откуда мы все. Уникальные фотографии, интересные факты, замечательное изложение. Всколыхнуло. Ивановцы с лектором вступили в разговор, каждый вспоминал что-то своё – так это о своём и есть, о нашем, о каждой семье.
Со стороны мамы у меня не крестьянский род, но ведь я знаю своих предков только до пра-пра-бабушки. Прабабушку выдали замуж за овдовевшего дворянина, сама она была дочерью машиниста. Но почему-то о «пра-пра» мне мало что известно – не рассказывали. Как будто вообще вся история моего рода с рождения прабабушки началась. Но со стороны моего отца Махова – там да, крестьяне. Россия вообще страна крестьянская, и наверняка крестьяне у каждого в роду есть.
Нужные знания, нужная лекция, после которой все задумались, кто и не чаял – о корнях, о роде своём...



на фото: лекция Светланы Адоньевой
и после лекции
с Адоньевой Светланой и Марьей Шабаровой


(фото Сергея Насонова)

слоники

«Тридцатилетние»

Фильм «Тридцатилетние» (Германия, конкурсный показ на к-фесте «Зеркало», снятый 30-летним немецким режиссёром Симоной Костовой ) я бы назвала по-другому, если честно. Я бы назвала его «Инфанты» )
Благополучные немцы, молодые люди, у которых всё есть – свой дом, работа (предполагается, что у всех), друзья, еда, одежда, — хорошо всё, в общем – живут-живут, ни о чём особо не задумываясь, а тут бац! – и тридцать. Все хорошие, умные и здоровые. Оглянулись назад – а там каждый день похож на тот. Побежали вперёд – а там всё то же самое. И, главное, НИЧЕГО НЕ ПРОИСХОДИТ.
Приходят к своему другу на ДР и дарят ему коробку. А в ней ещё и ещё – по типу матрёшки. И в последней – внутри – пустота. НИЧЕГО. Как в жизни.
Идут, бегут, врываются в клубы, клубятся, рыдают – и опять ничего. К 30 годам – ни семьи, ни карьеры, ни ответственности за что-то. Ну если бы им было 18, понятно: ищут себя, отрываются в клубах. Но четвёртый десяток уже, а устремлений особых нет ни у кого. Но рефлексия бывает, да – но как-то нелепо звучит отсылка к «Трём сёстрам» Чехова: «Придет время, и все узнают, зачем всё это, для чего эти страдания…» И спросить хочется: какие страдания, Вертер?? Но они страдают, это правда. От одиночества, от ненужности, от жизни вхолостую. И не знают, как это всё можно изменить.
Наш зритель, задавая вопрос режиссёру после показа: «А почему так называется фильм?» даже не понял, что ребятам по 30-ть уже. Потому что они мало чем отличаются от подростков. И фраза режиссёра «Зато в конце они остаются все вместе – видите, они едят и смеются» звучит как-то неубедительно: а что изменилось-то? Они что, нашли себя, перестали страдать фигнёй (зачёркнуто) от пустоты мира?
Фильм интересный, как взгляд со стороны, наблюдение за чужой жизнью. НО:
1.Отсутствие трансформации героев (если нет трансформации, то и произведения искусства, собственно, нет – для чего всё это было, что мы вынесли из всего этого и поняли, если мы и так всё знаем, у нас и своих инфантов навалом) ;
2.Не знаю, как других зрителей, но лично меня сцены с затяжными кадрами довели до изнеможения. Этот приём открыл Тарковский, но у него всё оправдано. Но вслед за ним понеслось…
Сто часов гудит пылесос. Ещё сто часов пробежки (всё думаешь: ну вот сейчас, ну вот-вот что-то произойдёт, куда-то добегут… А вот фигушки. В клуб прибежали, потусить). Ещё миллион часов затылок на первом плане и музыканты на втором. Ну мне ПОНЯТНО УЖЕ ВСЁ. А пылесосы я вообще ненавижу. Ну сжальтесь уже.
«Мда..» – сказала я после просмотра. А соседом моим был парень с рюкзаком туристическим (может, приехал откуда, не знаю). Пошли титры, а он развёл так руками и недоумённо произнёс: «И ЧТО?..»