September 13th, 2019

слоники

* * *

Будет лучше, будет хуже –
только бы хватило силы,
всё, что нудно – то не нужно,
всё, что нужно – не уныло.

Годы мчатся, дни мелькают,
и дорога только круче...
Будет лучше, дорогая,
непременно будет лучше.

Что-то упадёт за краем,
что-то растворится вовсе...
Ты всё можешь, ты всё знаешь –
просто ничего не бойся.

слоники

Дудь и Соловьёв

« По техническим причинам я задержалась с просмотром фильма Дудя "Беслан.Помни". По тем же причинам с некоторым опозданием посмотрела несколько роликов, где великий и ужасный Соловьев обрушивается на Дудя с блатной истерикой.
Вообще-то я считаю, что Владимир Соловьев после фильма своего молодого коллеги должен был бы застрелиться. Если бы уважал себя как журналиста. Однако, как показывает мой опыт телезрителя (и в анамензе коллеги обоих фигурантов), Соловьев журналистом давно уже не является, да и являлся ли им - вопрос довольно дискуссионный.
Сейчас Соловьев - ровно то, что он сказал в эфире в адрес Дудя: "ничтожная мразь, ублюдок и подонок". Цитата. Привлекая меня за оскорбление при исполнении, бывший журналист В.Соловьев, возможно, обратит внимание на кавычки.
Итак, очень умный, прожженный, широко образованный, дико авторитетный, неприлично дорого одетый у личных дизайнеров, беспредельно наглый, однозначно ответивший себе на вопрос "тварь я дрожащая или право имею?", но, увы, малоталантливый пропагандист В. Соловьев, по моему экспертному мнению киножурналиста, после фильма Юрий Дудя о Беслане должен был застрелиться. Что он, собственно, и сделал.
Collapse )

один

Последний день Сенеки

– Всё, чем мы жили, стало лишним, и лет тех нет – они в груди, – я смерти впереди не вижу, она за нами, погляди, – она за нами – в днях ушедших, в ненужности остывших слов.... Но только первый луч забрезжит, и нет уже ночных оков, и жизнь выходит за границы всех в мире преходящих форм, где ничего не повторится, хоть было прежним до сих пор.....

–Не знаю, Луций, что сильнее – жизнь, или смерть, чей горше суд, но вот – всё ближе и больнее слышны шаги – они идут... Они идут вдоль тёмных улиц, и видят в нас своих врагов, я слышу только это, Луций!.. Шаги, и больше ничего.

– Сядь, Паулина... Наше время ещё не вышло, что их суд? Я говорил про утешенье тебе – прошу, останься тут, встречай рассвет и слушай птицу, не думай о суровом дне, и раз нам выпало проститься – не плачь, не думай обо мне.

– Пора, пора! Идём, не хмурься. Раз так предписано судьбой, мне быть с тобой, великий Луций, и до конца идти с тобой. Всё решено, и что нам Время? Какие дни погасят пыл? Дай руку, Луций – день последний, и самый длинный – наступил.

...Они выходят, улыбаясь, идут тропинкой через сад,
и стражники молчат, не зная, что говорить им, и молчат,
и город будто смолк до срока, глядит, как двое вдалеке
идут на берег свой высокий, легко идут, рука в руке.

* * *

( Луций Анней Сенека по приговору своего ученика Нерона совершил самоубийство. Жена Сенеки Паулина была до конца с мужем, он не хотел этого, но она тоже вскрыла вены на руках, как и он.
У Сенеки кровь текла очень медленно, он никак не мог умереть и вскрыл вены на ногах. Затем попросил дать ему яд и выпил его. При этом присутствовал врач Стаций Анней.
Последние слова Сенеки к жене: «Я указал тебе на утешения, какие может дать жизнь, но ты предпочитаешь умереть. Я не буду противиться. Умрём же вместе с одинаковым мужеством, но ты — с большею славой» )