January 24th, 2020

слоники

сестра

Мы с сестрой не были идеальными детьми, мало того – мы были совершенно разными: она худая, высокая и темноволосая, я – маленькая, светленькая и крепкая. Сестра любила порядок, я же приносила в дом веселье и хаос. И, соответственно, хлам.
«Хлам» копился у меня в кладовке – стёклышки, пробки от бутылок, камушки, бумажки, фантики, гвоздики, проволока и прочее богатство. Мама собирала книги. Бабушка – рецепты. Я не помню, что собирала Ирка, я же собирала кучу всего – и марки, и значки, и монетки, и спичечные коробки, и ручки, и прочие штучки… В семье в это никто не вмешивался, это была моя личная территория. Но воспитывать меня старались ВСЕ. Как младшую и как самую неорганизованную. И, потом, «мало ли что мне в голову взбредёт». Лучше предупредить заранее, чтобы не взбрело. Но всё равно предупредить ни у кого не получалось, и мне взбредало.
У сестры были тонкие, красивые, музыкальные руки. Я всё время удивлялась: откуда у людей такие руки бывают, как на картинах? Мои лучше было прятать в карманах.
Сестра была умной и вредной. А я могла упасть на ровном месте и ляпнуть что-нибудь не то. И совершенно было непонятно, что из меня вырастет.

Ирка научилась шить и вязать, и всё время экспериментировала с причёсками и одеждой. Она и готовить умела, и убираться чисто. А я продолжала коллекционировать хлам. Рисовала, сочиняла и привносила в быт всяческий бардак.
Взрослела сестра, как и положено, со всеми подростковыми траблами и гормональными всплесками. У меня же никакого кризиса пубертата не было, чему мама радовалась и удивлялась. Я как-то умудрилась прямо из детства, миновав пубертат, выскочить в самостоятельную жизнь, никого собой не задев. Правда, видимо, не очень поняв, где теперь что, и застряв в нём, своём детстве, частично. В кладовке своей среди своих стёклышек и камушков.
Общими у нас с сестрой были родители, книги и чувство юмора. Всё остальное не совпадало, и бились мы и ругались в детстве и юности ещё как. Но важно было другое: сколько бы мы не ссорились, она никогда не давала меня в обиду никому со стороны.
Так в 3 классе новой школы, когда меня прессовала одна толстая большая девочка, Ирка дождалась её после уроков и накостыляла ей портфелем так, что та после этого смотреть на меня боялась, не то что подходить.
А однажды (мне было лет 12), я возвращалась домой из школы, и уже во дворе столкнулась с парнем из соседнего подъезда, которого должны были забрать скоро в армию. И он, видимо, решил так пошутить: заржал и пнул меня, а я даже понять ничего не успела от неожиданности, он за спиной моей был.
А Ирка в это время у окна как раз стояла и увидела эту картину. Секунды не прошло, как она уже на улице оказалась – как будто с балкона спрыгнула, было ощущение. В руках её была связка ключей. Она подбежала к этому хаму – пигалица такая, к огромному мужику – и кааак даст ему всей связкой ключей по спине, то аж заорал от боли, и, обаодев, отпрыгнул. «Дуура! – заорал он. – Больно же!!» «А это тебе за Машку!.. – крикнула сестра. – И не смей больше подходить к ней, слышишь? А то я тебя!!..»
Взяла меня за руку и домой повела. Мне с моей сестрой никогда ничего не было страшно, как тогда, так и сейчас. Вот такая она у меня.

Ирка, родная! Поздравляю тебя с Днём Рождения, и это так здорово, что мы друг у друга есть.
Живи, пожалуйста, долго, и ничего не бойся. Я с тобой.