April 5th, 2020

пикассо

- - - -

Вчера в Москве на Патриарших прудах полиция задержала Иисуса, гуляющего с собакой. Фамилия его правда была Воробьёв ) Собака Платон вернулась домой сама.
Новость конечно же сразу облетела интернет, один из комментариев был: "Аннушка, лей!"

Месяц нисан...
Осталось дождаться Маргариту на метле.

пикассо

танго в танке

(утреннее)

Не быть мне тонкой – жую баранки,
сижу в сторонке, я нынче в танке.
А солнце вышло, да вот, не греет,
а я под крышей, а я за дверью.
Не буду дохнуть, накрывшись тазом –
под тазом плохо мне будет сразу.
Да ну их в омут, такие трансы,
меня не сломят, а я не сдамся!
Да ну их лесом, такие стрессы,
сползу с дивана, подвину кресло:
машу ногами в красивых тапках –
такое танго для тех, кто в танке.

слоники

работа над книгой "дети войны"

«Родилась я в тридцать шестом, в сорок первом мне было пять. Отца забрали в тридцать девятом, приговорили, как врага народа, к расстрелу, но потом заменили на 15 лет лагерей. А с началом войны его из лагеря направили на трудовой фронт – рыть окопы вокруг Москвы, где он заболел брюшным тифом – от этой болезни тогда не лечили, ему выдали справку об освобождении и папа приехал в Иваново...
Помню: дом, стол, самовар… Отец на руках меня держит и говорит тихо: «Дочка, наверно, я скоро умру»…

Он умер в сорок втором, мне исполнилось шесть.
Мы остались вдвоём с мамой, она подрабатывала швеёй на дому. «Ивтекмаш» дал нам комнату в доме на улице Тимирязева: две семьи на кухню, кухня крошечная, дом без туалета… Готовили на керосинке. Помню, как пекли особенные блины – из картофельных очистков. Помню, что однажды я пришла домой и упала без сознания – от голода...

В 1944-м я пошла в первый класс в 10-ю начальную школу в Хуторове. Школа была деревянная, маленькая, с печным отоплением. Вот так и осталось в памяти: тихо, в печи потрескивает огонь, а наша старенькая седая учительница рассказывает нам что-то… Или как мы вышиваем кисеты для раненых в госпитале. Мы набивали их махоркой и относили солдатам. Писали под их диктовку письма, складывая их в треугольник. И пели для них песни, и танцевали – а они молча плакали.

Пленные немцы работали на заводе «Ивтекмаш» – помню, один из них был художником и рисовал картины… Мы их жалели, ведь дома их тоже ждали семьи. Немцы были добродушными и всегда нам улыбались. А мы понимали, что многие из них тоже не хотели войны и воевали только по приказу…
А мама… Мама так и осталась одна, хотя за ней и ухаживал один человек и очень хорошо ко мне относился. Но мама меня любила больше, чем этого человека. И, наверное, папу…»