February 17th, 2021

слоники

Мама и Агния Барто

В юности мама писала стихи. И руководитель её драм.кружка посоветовал ей показать их кому-нибудь из известных поэтов. Например Агнии Барто.
И мама собрала свои листочки, положила их в конверт и отправила письмом в Москву. На конверте было написано: «Москва, Союз Писателей, для Агнии Барто».
И всё.

Через какое-то время пришла бумажка с почты, что её вызывают на переговоры с Москвой. И они с бабушкой пошли на переговорный пункт. Это им звонила детская писательница Агния Барто.
Агния Львовна сказала маме, что стихи получила и что нужно встретиться.
— Приезжай, когда сможешь. — сказала она.
И мама смогла — почти сразу же, улучив несколько дней между экзаменами (как раз шли выпускные экзамены, но маме готовиться было не надо, потому что она и так всё знала на отлично и шла на медаль).

Матушка приехала в Москву, узнала в адресном столе, где живёт писательница Барто и прямиком отправилась к ней.
Дверь ей открыла Донна Ивановна — Домаша, как называли её в доме — няня дочки Барто, той самой Тани, которая «громко плачет». Таня уже выросла, но Домаша так и осталась жить в семье Агнии Львовны.
— Ну ты смелая! — удивилась Барто. — Я ведь могла и на даче быть. Ну проходи, проходи.

Матушку накормили, а затем Барто позвонила Долматовскому и позвала его к себе домой послушать девочку из Иваново.
Долматовский маме очень понравился — простой, симпатичный, радостный. Они попросили маму почитать стихи, что она и сделала. Долматовский сказал ей много хороших слов и посоветовал поступать в лит.институт, в котором он как раз преподавал.
— А кого ты из современных поэтов любишь? — спросили современные поэты.
Мама подумала, что надо бы сказать, что вот их-то она как раз и любит. Но врать не умела совершенно и поэтому честно ответила:
— Симонова и Щипачёва.
— И хорошо, и правильно, — закивали Барто с Долматовским. — У тебя хороший вкус.

Когда Долматовский ушёл, Барто спросила:
— А какое у тебя, как тебе кажется, самое удачное стихотворение?
Мама показала.
— А теперь слушай. — сказала Барто и раскритиковала стих прямо по каждой строчке. А затем добавила: — Учиться нужно. Завтра поедем заявление подавать.
Вечером этого же дня Барто повезла маму на экскурсию по Москве. Ночевать мама тоже осталась у неё. А на следующий день они поехали в лит.интститут и подали заявление.
— Но вот что, — сказала Барто маме. — Лично от себя я всё-таки посоветовала бы тебе поступить у себя в Иваново и начать учиться там, а в Москву приехать через несколько лет. Просто как у дочери врага народа у тебя могут быть здесь трудности, могут и не принять. Нужно дождаться реабилитации твоего отца.

Шёл 1954 год.
Мама уехала домой в Иваново и, прекрасно сдав экзамены, поступила в наш университет. Математики её ждали на свой факультет, филологи — на свой, и поступила она на филологический. Бабушка ни в какую не хотела, чтобы мама уезжала в Москву, бабушка боялась Москвы.
И мама послушалась её и, блестяще закончив наш универ, уехала работать по распределению в небольшой городок на Волге Наволоки, преподавать в школе рабочей молодёжи, где впоследствии нашла себе рыжего весёлого парня с рабочей окраины, вышла за него замуж и родила от него мою старшую сестру Иру. А потом, уже будучи беременной мной, разошлась с весёлым парнем навсегда, оставшись с двумя детьми на руках и всей своей любимой литературой — но это уже совсем другая история.

А эту я вспомнила, потому что у Агнии Барто — прекрасного детского поэта и замечательного человека — сегодня День Рождения. Она родилась 17 февраля 1906 года.
............

(из архива, 17.02.2016 г.)

с флейтой

Умка в городе

Человек – терминатор

И где только нашему брату (да и сестре) ни приходилось петь!
Помню, как-то Непомнящего забрали в милицию с какого-то товарняка и стражи порядка, увидев у него гитару, попросили его спеть. Сашка пел им до утра, а затем милиционеры скинулись ему на билет и посадили в поезд…
Но сейчас речь пойдёт об Умке всех времён и народов, она же Anya Umka Gerasimova , она же рок-музыкант, поэт, литературовед, переводчик, кандидат филологических наук и вообще человечище.

Тринадцатого в субботу Умка пела в нашем пив. баре «Синяя борода», без подзвучки, на фоне синебородых портретов карабасов-барабасов и рядом с мотоциклом.
Время от времени в бар стекались постоянные, но, слава Богу, немногочисленные посетители и, наливаясь пивом, то прислушивались к музыкальным звукам, то непринуждённо создавали глухим бу-бу-бу шумовые помехи.

– Давайте вы сядете ко мне ближе. – сказала Умка, и зрители сдвинули лавки почти вплотную к концертному стулу. Какая-то девушка у стойки никак не могла угомониться, что-то выясняла и всячески солировала.
– А её можно как-то… унять? – спросила Умка, допев песню.
– Внушения не действуют, я пробовала. – ответила я. – Больше у нас нет ничего, кроме внушений…
– У меня в машине есть лом и лопата… – задумчиво произнесла Юля Холодова.
– Это слишком кардинально. – ответила Умка. – Ладно, продолжим.
И запела «я ненавижу девочек…» В баре воцарилось затишье, а затем раздался грохот: это упала с высокого стула у стойки та самая девушка.
– Извините, заслушалась… – сказала она слегка невнятно, покуда её водружали на стул обратно…

Вот таким – то странным, то совершенно замечательным образом – Умка пела и читала около четырёх часов без перерыва, походу выполняя все просьбы зрителей.
– Она у вас терминатор? – спросил после концерта бармен у Ромы.
– Да, я терминатор. – ответила Умка уверенно. – И я хочу есть.

Умка и снег

Юля довезла нас до дома, после чего со всем скарбом и литературой мы с Умкой поднялись на мой четвёртый, бросили сумки и потопали на кухню. Я приготовила ей рыбных котлет и сварила гречки. Терминатор был счастлив, но очень вымотан. Мы выпили воды и пошли в её комнату вить ей гнездо.
– Вот как здорово! – радовалась Умка. – А ещё одно одеяло есть?
Я нашла ей ещё какой-то пожилой плед и глаза её засветились:
– Ну вот, к ночлегу всё готово и теперь самое время погулять!
– Отличная идея. – кивнула я. - Самое время, второй час ночи.
И мы пошли гулять по нашим тихим улочкам, благо ни ветра уже, ни людей – только мы и фонари. И снег…

Впрочем, нет, не всё: кроме фонарей и снега была ещё попытка героического поступка – мы хотели вытолкать машину, въехавшую колесом в яму. Но после нескольких «раз-два-взяяяли!..» сдались – водитель вяло махнул нам рукой, мол, хилые вы, девушки, а других в два часа ночи на ивановские колдобины не завезли – идите уже, спасибо…

...А на следующий день пополудни я позвонила ей с работы: ну как ты там, всё ли в порядке? Тебя есть, кому отвезти в Шую?
– Да, всё здорово! – бодро ответила выспавшаяся и отдохнувшая Умка. – Не волнуйся, за мной приедут, дверь запру.

Умка тире свобода

В Иваново любят Умку. Спасибо Ромке Холодову, что придумал этот концерт, и даже два (+ Шуя). Потому что Умку нужно слушать, и лучше живьём, чтобы потом ходить и мычать себе под нос «кааак хочется всегоооо…» А, в общем-то, и не всего. Чаще всего хочется только одного: своей волны и соответствия. Хоть электрической волны, хоть акустической – но своей. Идите на Умкины концерты, слушайте её. Этот маленький терминатор в красном бандане аккумулирует время и сдвигает вашу вселенную в сторону глубины... и, конечно, свободы.
Collapse )