ПИСЬМО ИЗ ТУНДРЫ НОМЕР ЧЕТЫРЕ
ПИСЬМО ИЗ ТУНДРЫ НОМЕР ЧЕТЫРЕ, НАПИСАННОЕ ВО ВРЕМЯ ПОКЛЕЙКИ ОБОЕВ О ТОМ, КАК МАХА БЫЛА МАКАРЕНКО И РАЗУКРАШИВАЛА КАРМЫ
"Я так понимаю, что некоторые единицы
нервно хворают в силу своей бывшей жизни+"
"Однако цветов, яиц и всяких почестей мы так и не дождались"
(М.Зощенко, "Истинные происшествия".)
Чем дальше живу, тем больше убеждаюсь, что у нас в стране спокойных людей нет. У нас все живут в какой-то внутренней истерии, в бесконечном скрытом напряжении, что вот-вот что-то случится - толи какой-нибудь бытовой апокалипсис (труба прорвется, свет отрубят, баба Маша газ забудет завернуть - а талибы и моджахеды тут как тут - спичку р-раз!.. Тротил в подвал, динамит в подъезд!.. а я на работе, чай с коллегами пью+ а обломки моей хрущебы уже с дождями выпали в Канзасе!..), толи эти затейники в Госдуме опять придумают, как у меня что-нибудь отнять, а потом меня же и пожурить, что вот-де не на-а-адо хранить деньги в сбербанке, и дома под матрацем - не на-а-адо, а вот был бы умный, покупал бы недвижимость, - заводы, дворцы, пароходы - вон у нас их сколько, да на всех хватит!.. То, что мне моих доходов даже на телеграфный столб не хватит, думать как-то скучно. Поэтому я думаю: а действительно, что же это я завод не купила?.. И ведь мысли такой даже не было!.. Вот книг у меня - как гуталина на фабрике у дяди кота Матроскина, а завода - ну ни одного! Что ж я так оплошала-то, а еще педагог высшей категории!..
У нас в стране за редким-редким исключением, все нервные - и бедные, и богатые - и все чего-нибудь боятся. Ну просто неподнятая целина для психоаналитиков.
А вот в Индии живёт много народу бедного, но совершенно не агрессивного. Потому что они верят, что в следующей жизни будут богатыми и успешными, а эта жизнь им дана для испытаний и исправления, и если они этих самых испытаний не выдержат, то придётся им в будущем воплощении стать рыбой, а еще того хуже, каким-нибудь ядовитым насекомым.
А я вот думаю: Господь, Он к педагогам как относится?.. Это что ж такое должны были мы натворить в прошлой жизни, чтобы в этой стать педагогом?..
Лето. Пора отпусков и каникул. Ну где может подработать педагог?.. - ну конечно в лагере, куда ушлют отдыхать родители своих безумных отпрысков, туда, к лесу, к речке, к футбольному полю, к огромной столовой, пропахнувшей щами и котлетами - вот она, песня моего лета - я, с детства непереносившая пионерские лагеря, еду скрываться от нужды в лагерь оздоровительно-санаторного типа, черт бы его побрал.
(У педагога есть, по крайней мере, три профессиональных кошмарных сна. Первый, это что ты приходишь на урок и понимаешь, что ничего не знаешь. Второй, это что ты опять же приходишь на урок и видишь, что на тебе домашние тапочки и бабушкин застиранный фланелевый халат в жёлтенький цветочек. Или, что ещё хуже - ты вообще голый, только в тапочках. Третий сон - это ты в пионерском лагере.)
Мне и молодому педагогу из Шуи Евгении достался отряд, занимающий целый этаж в количестве 72 - ух душ в возрасте от 8-ми до 12-ти лет. Почему мы на двоих взяли такой сумасшедший объём, и козе понятно - нам обещали двойную зар.плату. (Забегая вперёд, могу сказать, что и здесь нас ввели в заблуждение, и получили мы за наши муки всё те же три тысячи рублей, что и на своей педагогической работе).
То, что здесь мы подружимся и с Альцгеймером и с Паркинсоном, мы с Женей поняли почти сразу. День для Жени начинался с принятия успокоительных лекарств, заканчивался собиранием сумки в бессильном желании всё бросить и уехать в тихую Шую.
Утро в лагере - это выгон табуна из павильона для похода в столовую. Выстроится в пары мой отряд не умел, он разбивался на тройки, семерки и тузы, причём Гагарин в это время (мальчик Юра, которого я прозвала Гагариным, потому что он всегда падал откуда-то сверху или висел на моей руке) уже кукарекал с ветки большого дерева и показывал всем нос. Саша привычно ныл, что у него украли колготки и ему нужно к маме. ("Зараза,- думала я про себя, - сколько же у тебя было колготок, чтобы их каждый день крали?.. Вот найду твои колготки и удавлю!.."). Говорящая девочка Поля ходила за мной неотступно и рассказывала про варенье, которое ей привезёт бабушка. ("Бабушка приедет, да-а-а+ и варенье малинное привезёт, да-а. А, может, и не малинное, а яблонное, да-а. А я ей скажу: а где же малинное, зачем мне яблонное?.. да-а. ( И так - часами)).
Миша Афонин вонял. Стоял одиноким тузом и вонял всею своею наличностью, потому что болел недержанием кала. Запинаясь о говорящую девочку Полю, я веду Мишу переодевать штаны.
Считали мы детей по головам раз 20 -ть, и с начала, и с конца - всегда кого-то не хватало или кто-то был лишним - дети не могли стоять на месте и перемещались от точки отсчёта в хвост и наоборот. Собрав приблизительную сумму прыгающих мартышек и как-то сцепив их в пары, мы почти галопом двигаемся к столовой.
На нашем счастливом острове безмятежного детства было сконцентрировано всё: энурезники, шизофреники, сестрички-истерички, клептоманчики, лунатики - вобщем, детская комната милиции с клиникой детских неврозов. Прямо в лагере, в 8 лет, у Фариды начались месячные. От такого внезапного гормонального всплеска Фарида сошла с ума и при любом удобном случае с женской яростью валила неувернувшегося пацана на диван, душа его своим круглым телом и целуя в щёки, за что неоднократно была бита. Жизнь Фариды была сплошной антагонизм - она "доставала" пацанов, те ее колотили, и Фарида бесконечно выла белугой и жаловалась: "Ну что я им сделала?.. зачем они ко мне пристают? (!) Накажите их, и вот этих, и тех!.." ("Так, - отвлеченно думала я, - Найду Сашкины колготки и удавлю вас обоих").
Однажды во время "тихого часа" я на складе надыбала костюм Деда Мороза и после сна встретила свой отряд в бороде и с посохом, декламируя толстым голосом: "По полям, по лесам, шёл я долго в гости к вам+" Дети тут же обалдели от счастья и, приняв условия игры, бросились писать про свои мечты и желания, которые, конечно, сбудутся, если они будут слушаться воспитателей - таково было условие Деда Мороза. Поводив хоровод и вспомнив детские песни, Дед Мороз пошёл на север, и вместо него в отряд вернулась Мария Юрьевна с красным носом, которой дети наперебой начали рассказывать о волшебном приключении, которое только что с ними было+
Как-то, гуляя в лесу на большой поляне, мой отряд так утомил меня, что я предложила им свою игру.
-Итак,- объявила я детям,- сейчас мы будем играть в покойника. Покойником буду я. Вы должны нарвать цветов столько, чтобы меня не было видно.
Я легла на траву, сложила руки на груди и закрыла глаза - в течение 5-ти минут я могла не двигаться и даже подумать о чём-нибудь хорошем.
Вскоре на мне вырос холм из полевых цветов и трав.
-А что дальше делать? - кричали маленькие бестии, прыгая вокруг усопшей воспитательницы.
-Теперь произносите речи над моим упокоенным телом,- невозмутимо командовала из недр букетов "усопшая".- Что-нибудь трогательное, о том, что Мария Юрьевна была добрым человеком и вам жаль, что она так скоропостижно скончалась.
К моему огромному удивлению дети вдруг замолчали, застыв над холмом, а затем по-очереди начали всхлипывать и даже реветь+ после чего мне пришлось немедленно воскреснуть и придумывать более гуманные игры+
Если говорящая девочка Поля сокращала мне жизнь своими рассказами о бабушке и варенье, то страдающая Алёна сводила с ума всех подряд своим метафизическим страхом. Как-то вижу - сидит на лавке, гибнет от дум, "в глазах тоска, на шее доска" одним словом.
-Ну что, сестрица Алёнушка,- спрашиваю ее добрая я,- Не по братцу ли Иванушке слёзы льёшь?..
-У-у - вытирая слёзы мычит Алёна, - у меня карма чёрная. У-у.
-Чего у тебя чёрное?.. - не поверила своим ушам озадаченная я. - Это-то ты откуда взяла?..
-У-у. По телевизору сказали. По всем приметам у меня - чёрная.
("По всем приметам ты с приветом",- подумала я и где-то глубоко внутри зевнула.)
-Ну вообще-то это легко исправить,- сказала я Алёне, вспомнив, что я великий суфий и истинный исправитель разного рода карм.
-А как? - оживилась страдалица.- А откуда вы знаете?..
-По телевизору сказали. - Уверенно ответила честная я. - Нужно её пе-ре-кра-сить.
-А как это? - слёзы у Алёны просохли и она даже привстала с лавочки.
-Пошли в корпус за красками!
(Никогда не думала, что в глубине души я не только великий суфий, но и большая авантюристка).
Взяв цветную бумагу, мы нашли с Алёной листок чёрного цвета, немедленно его уничтожив.
-А вот тебе белый лист,- оптимистично командовала я. - Вот тебе краски. Разукрашивай свою карму, как душа просит.
-Ой, а чего вы будете делать?! - радостно завопил Гагарин, в очередной раз упавший из Космоса прямо мне на голову.
-Карму перекрашивать будем.- Ответила я Гагарину, снимая его с головы и возвращая на землю. - С приземлением.
-А я тоже хочу! - Гагарин схватил кисточку и бросился к листу Алёны.
-Уйди, Гагарин!! - завопила та, - это МОЯ карма! Свою разукрашивай!..
Вскоре у меня значительная часть отряда разукрашивала себе карму, даже не интересуясь, что это такое. Я вообще плохо понимала, педагогическим ли методом боролась с Алёниным неврозом, ощущение у меня было только одно - что я получила тепловой удар и, по крайней мере, до конца смены утратила умственную вменяемость. Но что касается Алёны, то после перекрашивания кармы она стала намного спокойнее и по всему выходило, что карму перекрашивать иногда весьма полезно.
("Мне так бы хотелось, хотелось бы мне когда-нибудь, как-нибудь выйти из дому. И вдруг оказаться вверху, в глубине, внутри и снаружи, где всё по-другому" В.Высоцкий.)
"Я так понимаю, что некоторые единицы
нервно хворают в силу своей бывшей жизни+"
"Однако цветов, яиц и всяких почестей мы так и не дождались"
(М.Зощенко, "Истинные происшествия".)
Чем дальше живу, тем больше убеждаюсь, что у нас в стране спокойных людей нет. У нас все живут в какой-то внутренней истерии, в бесконечном скрытом напряжении, что вот-вот что-то случится - толи какой-нибудь бытовой апокалипсис (труба прорвется, свет отрубят, баба Маша газ забудет завернуть - а талибы и моджахеды тут как тут - спичку р-раз!.. Тротил в подвал, динамит в подъезд!.. а я на работе, чай с коллегами пью+ а обломки моей хрущебы уже с дождями выпали в Канзасе!..), толи эти затейники в Госдуме опять придумают, как у меня что-нибудь отнять, а потом меня же и пожурить, что вот-де не на-а-адо хранить деньги в сбербанке, и дома под матрацем - не на-а-адо, а вот был бы умный, покупал бы недвижимость, - заводы, дворцы, пароходы - вон у нас их сколько, да на всех хватит!.. То, что мне моих доходов даже на телеграфный столб не хватит, думать как-то скучно. Поэтому я думаю: а действительно, что же это я завод не купила?.. И ведь мысли такой даже не было!.. Вот книг у меня - как гуталина на фабрике у дяди кота Матроскина, а завода - ну ни одного! Что ж я так оплошала-то, а еще педагог высшей категории!..
У нас в стране за редким-редким исключением, все нервные - и бедные, и богатые - и все чего-нибудь боятся. Ну просто неподнятая целина для психоаналитиков.
А вот в Индии живёт много народу бедного, но совершенно не агрессивного. Потому что они верят, что в следующей жизни будут богатыми и успешными, а эта жизнь им дана для испытаний и исправления, и если они этих самых испытаний не выдержат, то придётся им в будущем воплощении стать рыбой, а еще того хуже, каким-нибудь ядовитым насекомым.
А я вот думаю: Господь, Он к педагогам как относится?.. Это что ж такое должны были мы натворить в прошлой жизни, чтобы в этой стать педагогом?..
Лето. Пора отпусков и каникул. Ну где может подработать педагог?.. - ну конечно в лагере, куда ушлют отдыхать родители своих безумных отпрысков, туда, к лесу, к речке, к футбольному полю, к огромной столовой, пропахнувшей щами и котлетами - вот она, песня моего лета - я, с детства непереносившая пионерские лагеря, еду скрываться от нужды в лагерь оздоровительно-санаторного типа, черт бы его побрал.
(У педагога есть, по крайней мере, три профессиональных кошмарных сна. Первый, это что ты приходишь на урок и понимаешь, что ничего не знаешь. Второй, это что ты опять же приходишь на урок и видишь, что на тебе домашние тапочки и бабушкин застиранный фланелевый халат в жёлтенький цветочек. Или, что ещё хуже - ты вообще голый, только в тапочках. Третий сон - это ты в пионерском лагере.)
Мне и молодому педагогу из Шуи Евгении достался отряд, занимающий целый этаж в количестве 72 - ух душ в возрасте от 8-ми до 12-ти лет. Почему мы на двоих взяли такой сумасшедший объём, и козе понятно - нам обещали двойную зар.плату. (Забегая вперёд, могу сказать, что и здесь нас ввели в заблуждение, и получили мы за наши муки всё те же три тысячи рублей, что и на своей педагогической работе).
То, что здесь мы подружимся и с Альцгеймером и с Паркинсоном, мы с Женей поняли почти сразу. День для Жени начинался с принятия успокоительных лекарств, заканчивался собиранием сумки в бессильном желании всё бросить и уехать в тихую Шую.
Утро в лагере - это выгон табуна из павильона для похода в столовую. Выстроится в пары мой отряд не умел, он разбивался на тройки, семерки и тузы, причём Гагарин в это время (мальчик Юра, которого я прозвала Гагариным, потому что он всегда падал откуда-то сверху или висел на моей руке) уже кукарекал с ветки большого дерева и показывал всем нос. Саша привычно ныл, что у него украли колготки и ему нужно к маме. ("Зараза,- думала я про себя, - сколько же у тебя было колготок, чтобы их каждый день крали?.. Вот найду твои колготки и удавлю!.."). Говорящая девочка Поля ходила за мной неотступно и рассказывала про варенье, которое ей привезёт бабушка. ("Бабушка приедет, да-а-а+ и варенье малинное привезёт, да-а. А, может, и не малинное, а яблонное, да-а. А я ей скажу: а где же малинное, зачем мне яблонное?.. да-а. ( И так - часами)).
Миша Афонин вонял. Стоял одиноким тузом и вонял всею своею наличностью, потому что болел недержанием кала. Запинаясь о говорящую девочку Полю, я веду Мишу переодевать штаны.
Считали мы детей по головам раз 20 -ть, и с начала, и с конца - всегда кого-то не хватало или кто-то был лишним - дети не могли стоять на месте и перемещались от точки отсчёта в хвост и наоборот. Собрав приблизительную сумму прыгающих мартышек и как-то сцепив их в пары, мы почти галопом двигаемся к столовой.
На нашем счастливом острове безмятежного детства было сконцентрировано всё: энурезники, шизофреники, сестрички-истерички, клептоманчики, лунатики - вобщем, детская комната милиции с клиникой детских неврозов. Прямо в лагере, в 8 лет, у Фариды начались месячные. От такого внезапного гормонального всплеска Фарида сошла с ума и при любом удобном случае с женской яростью валила неувернувшегося пацана на диван, душа его своим круглым телом и целуя в щёки, за что неоднократно была бита. Жизнь Фариды была сплошной антагонизм - она "доставала" пацанов, те ее колотили, и Фарида бесконечно выла белугой и жаловалась: "Ну что я им сделала?.. зачем они ко мне пристают? (!) Накажите их, и вот этих, и тех!.." ("Так, - отвлеченно думала я, - Найду Сашкины колготки и удавлю вас обоих").
Однажды во время "тихого часа" я на складе надыбала костюм Деда Мороза и после сна встретила свой отряд в бороде и с посохом, декламируя толстым голосом: "По полям, по лесам, шёл я долго в гости к вам+" Дети тут же обалдели от счастья и, приняв условия игры, бросились писать про свои мечты и желания, которые, конечно, сбудутся, если они будут слушаться воспитателей - таково было условие Деда Мороза. Поводив хоровод и вспомнив детские песни, Дед Мороз пошёл на север, и вместо него в отряд вернулась Мария Юрьевна с красным носом, которой дети наперебой начали рассказывать о волшебном приключении, которое только что с ними было+
Как-то, гуляя в лесу на большой поляне, мой отряд так утомил меня, что я предложила им свою игру.
-Итак,- объявила я детям,- сейчас мы будем играть в покойника. Покойником буду я. Вы должны нарвать цветов столько, чтобы меня не было видно.
Я легла на траву, сложила руки на груди и закрыла глаза - в течение 5-ти минут я могла не двигаться и даже подумать о чём-нибудь хорошем.
Вскоре на мне вырос холм из полевых цветов и трав.
-А что дальше делать? - кричали маленькие бестии, прыгая вокруг усопшей воспитательницы.
-Теперь произносите речи над моим упокоенным телом,- невозмутимо командовала из недр букетов "усопшая".- Что-нибудь трогательное, о том, что Мария Юрьевна была добрым человеком и вам жаль, что она так скоропостижно скончалась.
К моему огромному удивлению дети вдруг замолчали, застыв над холмом, а затем по-очереди начали всхлипывать и даже реветь+ после чего мне пришлось немедленно воскреснуть и придумывать более гуманные игры+
Если говорящая девочка Поля сокращала мне жизнь своими рассказами о бабушке и варенье, то страдающая Алёна сводила с ума всех подряд своим метафизическим страхом. Как-то вижу - сидит на лавке, гибнет от дум, "в глазах тоска, на шее доска" одним словом.
-Ну что, сестрица Алёнушка,- спрашиваю ее добрая я,- Не по братцу ли Иванушке слёзы льёшь?..
-У-у - вытирая слёзы мычит Алёна, - у меня карма чёрная. У-у.
-Чего у тебя чёрное?.. - не поверила своим ушам озадаченная я. - Это-то ты откуда взяла?..
-У-у. По телевизору сказали. По всем приметам у меня - чёрная.
("По всем приметам ты с приветом",- подумала я и где-то глубоко внутри зевнула.)
-Ну вообще-то это легко исправить,- сказала я Алёне, вспомнив, что я великий суфий и истинный исправитель разного рода карм.
-А как? - оживилась страдалица.- А откуда вы знаете?..
-По телевизору сказали. - Уверенно ответила честная я. - Нужно её пе-ре-кра-сить.
-А как это? - слёзы у Алёны просохли и она даже привстала с лавочки.
-Пошли в корпус за красками!
(Никогда не думала, что в глубине души я не только великий суфий, но и большая авантюристка).
Взяв цветную бумагу, мы нашли с Алёной листок чёрного цвета, немедленно его уничтожив.
-А вот тебе белый лист,- оптимистично командовала я. - Вот тебе краски. Разукрашивай свою карму, как душа просит.
-Ой, а чего вы будете делать?! - радостно завопил Гагарин, в очередной раз упавший из Космоса прямо мне на голову.
-Карму перекрашивать будем.- Ответила я Гагарину, снимая его с головы и возвращая на землю. - С приземлением.
-А я тоже хочу! - Гагарин схватил кисточку и бросился к листу Алёны.
-Уйди, Гагарин!! - завопила та, - это МОЯ карма! Свою разукрашивай!..
Вскоре у меня значительная часть отряда разукрашивала себе карму, даже не интересуясь, что это такое. Я вообще плохо понимала, педагогическим ли методом боролась с Алёниным неврозом, ощущение у меня было только одно - что я получила тепловой удар и, по крайней мере, до конца смены утратила умственную вменяемость. Но что касается Алёны, то после перекрашивания кармы она стала намного спокойнее и по всему выходило, что карму перекрашивать иногда весьма полезно.
("Мне так бы хотелось, хотелось бы мне когда-нибудь, как-нибудь выйти из дому. И вдруг оказаться вверху, в глубине, внутри и снаружи, где всё по-другому" В.Высоцкий.)