Мария Махова (mahavam) wrote,
Мария Махова
mahavam

Categories:

В какую сторону плывут облака (о поэте Виталии Калашникове)

x_341f4279
«И от рождения третьего дня, В час, когда не было у колыбели Мамы и папы – они проглядели, – Божия искра попала в меня…»

Два года назад, в январе, не стало поэта Виталия Калашникова…
Из официальной сводки:

«В 6:15 утра 6-го января 2012 года Виталий Калашников с переломами ребер
был госпитализирован в городскую больницу подмосковного города Дубна.
В 16:15 после обеда 11-го января в реанимации у него остановилось сердце.
Скончался Виталий в результате тупой сочетанной травмы грудной клетки.»


…Поехал к друзьям в Подмосковье, выпили, ночью вышел на улицу, встретил нехороших людей… больше его живым и здоровым уже никто не видел. Нашли на улице, при нём был паспорт…

Новость всех, кто его знал, ошарашила. В силу экстравертности натуры и многочисленных талантов, друзей у Калашникова было много. Во всяком случае, его очень многие знали и встречались с ним – в общении он был прост, бездна юмора и непосредственность – это всегда подкупает в людях.

Когда-то, в далёкие 70-ые из своего Армавира он приехал поступать в институт в Ростов и познакомился с ростовскими поэтами Игорем Бондаревским, Владимиром Ершовым, Геннадием Жуковым – там началась история жизни в археологическом музее-заповеднике «Танаис» - так появилась ростовская «Заозёрная школа».

Название это возникло случайно, и Жуков и Калашников не раз рассказывали об этом, как на собрании ростовского Союза писателей, разбирая поведение и стихи поэтов, один из выступавших назвал их агентами «Заозерной школы», имея ввиду модное течение разложившейся западной поэзии, случайно переврав имя «Озерной школы» - группы английских поэтов-романтиков девятнадцатого века.

Название «Заозёрная школа» поэтам понравилось, и с ним они и остались в истории, хотя, конечно, в то время они кроме самих себя и нескольких поклонников мало кому были интересны.
- Даже наши стихи о природе не печатали. – рассказывал Калашников. - А однажды у нас спросили: «А в какую сторону плывут облака?». Не помню, каков был наш ответ, но вопрос врезался в память надолго…

Они были театральны, независимы, свободны в помыслах и поиске и, кроме написания прекрасных стихов, умели творить что-то ещё (а Жуков, так тот вообще долгое время работал электриком – да кем он только не работал)
Калашников профессионально занимался ювелирной керамикой, после переезда в Москву у него появилась своя мастерская, он работал с группой ребят и выставки у них были в Японии, Америке, Франции.

Писал лирику, детские стихи, киносценарии, логопедическую книгу для детей, часто выступал с концертами. К напечатанию своих текстов в журналах относился равнодушно, не видел в этом смысла, и выпускал всего лишь маленькие сборники для друзей.

…Смешной и великий был человек Виталий Калашников… и кому-то он сейчас читает свои стихи?.. – не узнать уже…

«Можете даже сейчас поглядеть: Искра горит. Она будет гореть. Только всего, что и есть у меня – Божия искорка – радость моя» (В. Калашников)


File0013

День начинался высоким туманом,

Эхом глухих голосов у причала,

Вспомнил зачем-то о маме, а мама

Долго на письма не отвечала.

Сел я за стол, где лежала сырая

Рукопись – нужно читать, попросили,

Думал о Родине я, разбирая

Чьи-то плохие стихи о России.

И перед взором прошли вереницей

Лица великих людей, у которых

Мне предстоит еще долго учиться,

С кем я веду непрерывные споры.

Так просидев полчаса, как бездельник,

Вышел на улицу, чтобы встряхнуться

И отойти от наплывших видений

Войн, забастовок и революций.

Но и на улице взгляд мой далече

Был устремлен – через годы и годы;

Вышла жена, обняла мои плечи,

Залюбовавшись осенним восходом.

Солнце уже золотило верхушки

Вишен, склоненных над дельтой притихшей,

Мимо калитки спешила старушка

К церкви, мерцающей цинковой крышей.

И до сих пор будоражит и дразнит

Голос, едва долетевший до слуха:

'С праздником, детки'.

'А что же за праздник?'

'День всех святых', - отвечала старуха.

(В.Калашников)

…Но не стоит обольщаться, что жизнь с поэтами полна романтики и поэтических грёз.
Поэтов более, чем кого либо, тяготит реальность, и они гораздо чаще, чем другие, хотят уйти в мир иллюзий, в мир своей иллюзорной свободы, где всё прощается, как в детстве, где всё разрешено, как в любви, где ты свободен и ловок, как рыба, где ты любим всеми и ничей одновременно…

...Из книги первой жены В.Калашникова Елены Стольной (царство ей небесное) «Болотные дети или хроники Танаиса" (сама Елена (мать сына Виталика Арсения) была очень творческим человеком: делала куклы, занималась бисероплетением):

«Ребята смотрят на костер пустыми глазами катифнатов. Костер трещит.
Им некуда спешить, их никто и нигде не ждет. Брошенные жены и бесчисленные любовницы устали их ждать...
Дети давно позабыли облик бродячих отцов-певцов. Да и если спросить у любого из них - есть ли у них дети -
они ненадолго задумаются, потом неуверенно ответят: "Кажется, есть…"
Никаких долгов, никаких обязательств!.. - только неуемная тяга к странствиям и безделью. Приходят ниоткуда и уходят в никуда...
И никто о них не тоскует, а если и вспомнят, то за рюмкой водки, да и то погодя...Потом, через несколько лет,
доходят вести, что де мол такой-то с моста Ворошиловского сиганул и больше его никто не видел. А другой -
то ли повесился, то ли его дружески утопили… Кто-то произносит:" А вы знаете, Гоша-то умер!"
Кто-то был на похоронах у Гоши и со смехом рассказывает: "Ну, собрались мы, положили Гошу в гроб.
Ждем труповозку. Было у нас несколько бутылок водки. Ну, мы поделили по-честному. И сами выпили и
Гоше в гроб положили. Ну чтоб было чем на том свете заняться...Ведь не сразу же он там сориентируется!
А тут и бутылек под рукой. Пьем и ждем, пьем и ждем...А труповозка всё не едет. А водка вся закончилась...
И, как всегда - народу много, а бежать за водкой никто не желает. И ,как на грех, гроб с Гошей уже заколотили.
Ну, извинились мы перед Гошей, взломали гроб, и допили эту "чертову" водку....
А, может, оно и к лучшему - с контрабандой Гошу апостолы дальше врат небесных не пустили бы..."
Это , конечно, слишком кощунственно для православного человека....Но такими они были - эти ребята-поэты из "Заозерной школы"…»

(отрывок из книги взят со странички в контакте В.Калашникова)

(Господа! Есть во мне гениальности нить,
Пошлость жизни ее не порвет!
Я собою могу целый мир заслонить
Если Вы мне уткнетесь в живот.)
ВК

x_59b5fa9e
(Гена Жуков и В.Калашников)

А мне вот вспомнился такой эпизод, связанный с Виталиком.
Фестиваль в Сергиев-Посаде, середина 90-ых.
Глубокая ночь, я ушла в свой номер, закуталась в одеяло по самое горло, сплю.
Просыпаюсь от того, что кто-то тихонько трясёт меня за плечо. Открываю один глаз и вижу силуэт Калашникова.

- Махова, Махова, просыпайся! – шепчет Калашников, - Пойдём в ванну!
- Не пойду, - мотаю я головой. – Отстань, я спать хочу.
- Хватит уже спать, Махова! – настаивает поэт, - Давай в ванну пойдём!
- Зачем? – спрашиваю я в полусне. – Если мыться, то я не хочу. Я спать хочу.
- Ну как хочешь. – говорит Калашников и идёт к выходу. По шуму у двери я понимаю, что он приходил не один, а ещё с какими-то дамами.

На следующий день во время завтрака рассказываю Гене Жукову:
- Ко мне ночью Калашников приходил, звал в ванну, ты не можешь мне объяснить, шо это было?..
Жуков широко улыбнулся, гоготнул и ответил:
- Виталий любит разные шутки. Вот бы он несколько барышень собрал, пригласил бы их в ванну… - и тут Жуков загадочно замолчал.
- И что?.. – спрашиваю я наивно. – Начал бы их мыть?..
- Нет, - ответил Жуков. - Он бы выскользнул из ванны и запер бы их снаружи. Это очень весело.
- Мне столько не выпить, - ответила я, махнула рукой и пошла за чаем.

.....................

В. Калашников.

Про тётю Мотю.

Тетя Мотя на болоте
Собирала корешки,
Тетя Мотя на болоте
Отморозила кишки.

К счастью, бродит на болоте
Добрый Гришка-пастушок,
У него для тети Моти
Есть волшебный корешок.

***
Тетя Мотя в привороте
Подзабыла третий слог,
А и нет уж на болоте,
Кто б ее предостерег!

Зелья казачок напился,
И никто его не спас -
так в районе появился
Первый местный пид…с.

***
Тетя Мотя где попало
Покупала алычу
И посылки отправляла
Леониду Ильичу.

На посылки, если честно,
Леонид Ильич молчал.
Совершенно неизвестно:
Получал? Не получал?
***
Тетя Мотя на вельботе
Оказалась за бортом,
В проплывавшем кашалоте
Плотно запертая ртом.

Этот случай с тетей Мотей
Обсуждала вся страна,
Ведь бывали в кашалоте
Лишь Иона и она.
***
Выпивала тетя Мотя -
Начинала привирать:
Как петляла в кашалоте
И надыбала кровать.

Мол, в глубинах кашалота
Древних денег миллион,
И как было неохота
Есть все то же, что и он.
***
К Моте по своей охоте
Сам Вучетич приезжал,
Отыскал на обмолоте
И к груди ее прижал.

Мотя часто вспоминала,
Как пред этим Вучетчом,
Рот разинув, год стояла
В длинном платье и с мечом.
***
Тетя Мотя в старом доте
Отдыхала от жары,
Тетю Мотю с старом доте
Донимали комары.

Воевала тетя Мотя
С комарами - будь здоров!
В доте после тети Моти
Кровь и трупы комаров.

Виталий Диксон. СКАЗ ПРО ТВОРЦА КАЛАШНИКОВА

(даётся в небольшом сокращении)

Kalashnikov На московском Казанском вокзале образовалось событие...
Сидит однажды на скамье в зале ожидания авторский песельник, иначе бард, Калашников Виталий. Чего сидит, зачем и по какому случаю – даже помнить забыл, но всё равно сидит…
Открывает глаза – видит: два здоровенных бугая в военной форме с полковничьими погонами препровождают гражданского старичка,…а старичок действительно под весёлым градусом, да ещё и песенку повизгивает голоском дребезжащим – про артиллеристов, которым Сталин дал приказ... - …головёнка седая и пушистая, как одуванчик,…, лёгенькое фронтовое тело, может быть, неоднократно раненное или контуженное в боях за свободу и независимость нашей Родины… бедный старик, за что боролся? чтобы вот так небрежно, двумя пальцами с боков, обращались с ветераном ВОВ, то есть Великой Отечественной Войны? …нет уж, бугаи, вам этого не выйдет!..

И встала обида во весь рост барда Калашникова Виталия на пути несправедливой русской тройки.
– Эй, вы, бугаи! – закричала обида голосом барда Калашникова Виталия. – Чувырлы! Стойте и отвечайте: куда тащите заслуженного гражданина старичка? За что? Требую немедленно освободить героя от вас, сатрапы хлёбаные!

Сатрапы остановились, переглянулись и в один момент,… приземлили заступника рылом в пол с заломленными за спину руками.
Ещё пуще прежнего взвыла обида бардовским голосом!

А полковники говорят тихо, но выразительно и железным тоном:
– Не прыгай, парень, куда не надо. Как говорится в народной мудрости, не е**т – не дёргайся. А старичок наш вовсе не старичок, а сам Калашников, гордость Рособоронэкспорта.
– Это я Калашников! – кричит снизу вверх Калашников. – Не знаю, товарищи, никакого другого экспорта!
Полковники потуже приручили барда и рявкнули:
– Тих-ха! Не нарушать!

Известное дело, чем кончилось бы такое мероприятие, но тут в беседу вмешался сам старичок.
– Это ещё кто тут Калашников? Откудова такой самозванец? Это я тут один Калашников, которого весь мир в кажной дыре знает! – провозгласил старичок и рванул на груди свой плащишко болоньевый, аж пуговички брызнули в стороны.
Глядит бард – глазам своим не верит: целый генерал перед ним висит, будто на вешалке, на полковничьих пальцах, на мундире всякие ордена-медали сверкают, а по штанам красные лампасы стекают до самого до низу, где, как можно заметить, то ли начинаются, то ли заканчиваются лазоревые кальсоны, импортные, с манжетиками.
– Это я тут настоящий Калашников! – возмущается нечаянный генерал, и полковники ставят его на собственные опоры. – Ноу хау!
– Ни х** себе! – возмущается бард. – А я кто по-вашему? Лермонтов?
Вот так и познакомились – накоротке.
И позвал бард генерала в гости – из вежливости, но без особой надежды на взаимность.
Полковники записали в блокнотике адрес.

...Прошло некоторое время. И вот однажды жилплощадь барда гудела. Гудела уже примерно два дня и две ночи. В центре гудения сидел Дима Дибров из Центрального Телевидения и врал, какая у них там, на Центральном Телевидении, паскудная творческая атмосфера.
В дверь позвонили.
Дверь открыли.

Вошёл военный человек с портфелем. Вынул из оного пакет с сургучными печатями и сказал голосом типа нотариуса или ещё какого-нибудь Риббентропа:
– Лично в руки товарищу Калашникову Виталию.
Калашникова Виталия разбудили и срочно поставили перед военным человеком.
– Это вы? – спросил военный.
– Это я, – ответил бард и даже как-то ссутулился от собственного последующего вопрошения: – А вы, кажись, из военкомата? С повесткой? Так я невиноватый...

– Я буду от генерала Калашникова Михаила Тимофеевича, – четко, по-военному доложил военный. – Порученец по особо важным делам. Сo срочным и совершенно секретным пакетом. Пакет с приветом. Под личную роспись.
И тут бард завис в невесомости.
Буря бурлила в нём – вся в пене, вся в брызгах: запертая в телесной оболочке, в майке, в свитере – душа советского шампанского! И все вокруг всё сразу поняли, а Дима Дибров немедленно исчез из кресла. Потому что душа барда выстрелила, получился салют с фейерверком, барда подбросило и плюхнуло в центр общественного внимания, интереса и любопытства.

– Присаживайтесь, господин посол, – сказал бард Калашников военному товарищу, закинув ногу на ногу.
– Никак нет, – ответил военный товарищ. – Не положено.
– Тогда может водочки?
– Стоя?
– Естественно, стоя, – сказал бард, и вся компания под руководством свергнутого Димы Диброва поддержала барда, заплескав ладонями на манер цыганского хора: – Сто-я! Сто-я!..
– Тогда уж ладно, – произнёс посол, принял поднесённый стакан, ахнул содержимое одним махом и сказал: – Мне тут у вас нравится.
– Мне тоже, – ответил бард. – Бардель, по-нашему.
– А я раньше думал, что бардель это всегда с девками...

– Ах, – вмешался Дима Дибров, – давайте оставим эту трепетную тему!
– Действительно, – сказал бард, с большой охотою раздирая пакет до внутреннего содержания.
Дима Дибров тут же сбоку любопытствует:
– И чего там пишут?
– Да мне многие пишут, – охотно отмахивался бард от Димы. – Всякие маршалы, разные трижды герои Советского Союза...
– Трижды?! – ахнул Дима.
– Ну... А чего такого? И трижды, и дважды, и единожды... И что?
– Да ничто... И что? Так вот запросто?
– Да уж так вот, как придётся... Вы же видите? Наш автоматный генерал даже посылочку присылает...
– Неужели родственник?
Бард охотно не услышал вопроса и продолжил:
– Прямо беда мне с ним, совсем старик от рук отбился...
В пакете имели место быть тетрадки. Много тетрадок: школьные, ученические для разных классов, тонкие и толстые, в линеечку и в клеточку... Бард ворошил тетрадки: нет ли среди них ещё чего? Чего ещё не было.
…..

В тетрадках, исписанных фиолетовыми чернилами, фигурировали стишки – оборонная лирика, тема известная, со множеством вариаций, годы сороковые, пятидесятые, шестидесятые, семидесятые, восьмидесятые... И машинописный текст приложен – на фирменном генеральском бланке с исходящим номером и с заключительным вопросом автоматного генерала: может быть, прилагаемые поэтические произведения надо где-нибудь напечатать? между прочим, некоторые товарищи, как младшие по званию и выслуге лет, так и старшие, восхищаются и говорят про меня, что гений, поэтому обращаюсь как поэт к поэту: зачем зарывать свой второй талант в землю?..
……..

– Разрешите идти? – обратился к барду военный посол типа фельдъегеря и полевой почты.
– Минуточку. Я тут черкну записочку, передадите Михаилу Тимофеевичу.
– Слушаюсь.
«Уважаемый Михаил Тимофеевич! – написал бард. – С огромным вниманием к обороноспособности нашей Родины прочитал тетради Ваших сочинений. И вот что Вам скажу: Вашу поэзию упаси бог где-нибудь печатать и вообще кому-нибудь показывать. Не надо! Я, как патриот, дружески протестую! Ваши стишки чего-нибудь да подорвут! С Вас уже достаточно автоматов Калашникова, тиражи же ж у них немыслимые по всему миру! За сим здравия желаю. Бард Калашников».

Военному послу была вручена вышеупомянутая нота протеста. В двустороннем порядке барду была вручена двухлитровая бутыль водки «Калашников», на этикетке которой имелся портрет генерал-майора технических войск Михаила Тимофеевича.

Бутыль была помещена на сувенирную полку в серванте и объявлена на весь бардель неприкосновенным запасом или, выражаясь по-военному, НЗ.

А потом в помещении снова чокались и пили. Правда, пили уже не так расхлябанно, как прежде, но – важно, со значением, строго и даже несколько угрюмо, как пьют бойцы после сражения, и точно так же строго и угрюмо пели ритуальные мужские песни, и тогда на компанейских лицах, упоённых до хоровой спелости, появлялись черты первобытного коммунизма, и пережитки капитализма, и родимые пятна светлого будущего, не омрачённого похмельем, но целиком и полностью посвящённого готовности к труду и обороне во славу русского оружия за мир во всём мире...
Утром обнаружилось, что НЗ исчез.

...Прошло некоторое время. И вот снова сидит как-то однажды бард Калашников в зале ожидания Ярославского вокзала. Подрёмывает. Но ушами, чуткими до внешних звуков, слушает звуки среды обитания, в том числе и телеверещанье с вокзального голубого экрана. И вдруг из телеящика попёрла дикторская речь о презентации выдающейся книги легендарного советского оружейника, славы нашей и гордости, и что эту нашу славу и гордость только что приняли в члены Союза писателей России...
Бард открыл глаз: точно – на экране светится Михаил Тимофеевич, да ещё и улыбается...
Бард икнул, вздохнул, закрыл глаз и погрузился в экзистенциализм. Да, именно в него и погрузился. Ибо дальше, больше и скоропостижней уже некуда, кроме как в него, в этот экзистенциализм. Потому что только в нем, в родимом, в этом простом, обыкновенном, обыденном и безыскусном русском словечке/понятии могут так безыскусно, обыденно, обыкновенно и просто уживаться и жизнерадостно побулькивать две легенды в одном стакане.

http://www.stihograni.ucoz.ru/blog/2010-04-27-92

В. Калашников.

Лёшка выдолбил дупло.
Я не верю. Он трепло.
Ленка выдолбила тоже.
Я поверил. Эта может.

***
Очень любят воры и обманщики
Воровать чужие чемоданчики.
Они могут просто по привычке
Взять и утащить твои вещички.

***
Я овсянку всякую
Называю бякою!
Я такой еды не ем,
Я такою какаю!

***
Летели два долгоносика.
Устали и сели на пёсика.
В шерсть провалились
И в ней заблудились.
Шесть дней от хвоста шли до носика.

***
Жаба гладила флажок.
Утюжок флажок прожёг.
В центре жабьего флажка
Дырка в форме утюжка.

***
Инопланетяне веселились:
К ним с Земли земляне приземлились!
И они с обычными землянами
Возятся как с инопланетянами!

***
Ветераны на окне
Вспоминают о войне:
- Помнишь, враг пошёл стеной,
Крикнул ты: "Кто жив - за мной!"
Всюду крики, стоны,
И кончились пистоны...

***
Пожалейте, дети,
Жабу на диете.
Хочет съесть жука,
А нельзя пока.

***
На болоте волк голодный
Лапой трёт свой нос холодный.
На болоте пищи мало.
Мне бы тоже не хватало.

***
На соседнем сенокосе
От волков спасались лоси.
Очень странные стога:
Из стогов торчат рога.

***
К нам во двор упало НЛО.
Мы открыли люки. Никого.
Помещенье вроде ничего.
Папа сделал баню из него.

***
На дне растут растения,
На дне лежит песок.
Плыла тень нототении
По дну наискосок.
Навстречу - тень дельфиняя,
Откуда ни возьмись!
Их тени как две линии
На дне пересеклись.
Качаются растения,
Колышется вода...
Лишь тень от нототении
Исчезла навсегда.

***
Рыба-пила
Тихо спала.
Рядом легла
Рыба-игла.
Спали две рыбки у самого дна.
Их убаюкала рыба-луна.

***
Сыну я отнёс в детсад
Самодельный самокат,
А домой принёс потом
Сынодельный самослом.

***
Сказочник сказку рассказывал,
Как суслик злодеев наказывал...
Лучше б он только рассказывал,
А не на нас всё показывал!

***
С ощущением гнетущим
Я полез на куст цветущий.
Взялся я за сук торчащий
И лечу теперь, орущий.
Сук был ящерицей спящей.
С ней я и лечу, вопящий,
С ощущением гнетущим,
Занимаясь в настоящем
Приземленьем предстоящим.

***
Тихо-тихо, как улитка,
По лицу ползёт улыбка.
Чувствую: вот-вот дойдёт
До братишки анекдот.

***
Повстречал я людоеда.
Шёл он в поисках обеда.
Хорошо - я нёс весло.
Только это и спасло.
Позже встретил я бандита.
Выглядел бандит сердито.
В этот раз меня спасла
Половинка от весла.
Наконец дошёл до речки.
Шёл на лодку по дощечке,
Папа крикнул: "Где весло?"
Только бегство и спасло.

***
В старой песенке поётся:
"После нас на этом свете
Пара факсов остаётся
И страничка в интернете.

File0015

ЛОДКА

— Ты зачем стал лодку мастерить?
Не для старика простор морей.
— Видишь ли, я собираюсь плыть,
ну а плыть надежней на своей.
— Но она утонет через миг,
ты не увезешь в ней никого.
— Видишь ли, она не на двоих,
видишь ли, она на одного.
— Но её ведь сразу захлестнет
и утопит первая волна.
— Видишь ли, она не поплывет,
эта лодка плыть и не должна.
— Это мачта, что ли, не поймешь?
Я не дам на парус полотна.
— Ничего, ты парус мне сплетешь
из цветов и листьев, не из льна..

(Виталий Калашников)


Tags: В.Калашников, Г.Жуков, друзья, память
Subscribe

  • Греция против аттестации

    Сегодня учителя Греции вышли на забастовку против законопроекта об обязательной регулярной аттестации. На работу греки не пошли, пошли бастовать. Это…

  • ищу человека

    Вернулась бандероль с книгами, высланная на имя Найденовой Ольги Сергеевны, г. Москва. Ольга, найдитесь, пожалуйста! Ваши (которые мои) книги у…

  • Хорошо там, где мы есть

    Зеленоград Мне нравится этот город не только потому, что в нём живёт моя любимая старшая сестра. Просто выходишь из подъезда и сразу же…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments

  • Греция против аттестации

    Сегодня учителя Греции вышли на забастовку против законопроекта об обязательной регулярной аттестации. На работу греки не пошли, пошли бастовать. Это…

  • ищу человека

    Вернулась бандероль с книгами, высланная на имя Найденовой Ольги Сергеевны, г. Москва. Ольга, найдитесь, пожалуйста! Ваши (которые мои) книги у…

  • Хорошо там, где мы есть

    Зеленоград Мне нравится этот город не только потому, что в нём живёт моя любимая старшая сестра. Просто выходишь из подъезда и сразу же…