Мария Махова (mahavam) wrote,
Мария Махова
mahavam

Category:

"Контрабас" и летающие матрасы. Попытка анализа увиденного

495_127791

Во вторник 22 апреля ходили на «Контрабас», где в главной и практически единственной роли Константин Хабенский (гастрольный спектакль МХТ)
Хочу сказать сразу, что к Хабенскому претензий нет, и даже более того – я вообще не могу понять, как можно блестяще, в общем-то, отыграть спектакль, не понимая сверхзадачи, ну то есть для чего он, собственно, это всё делает и к чему нас ведёт...

Режиссёр озаботился интригующим началом и ярким финалом, но само действие являло собой некий хаос из повторяющихся приспособлений и типа смешных вставок, как то, например, что у героя вдруг резко заболел живот и он бежит в клозет и продолжает с унитаза вещать нам о музыке (мы видим кабинку и его ноги), а затем выходит с ёршиком и за ним из штанов тянется рулон туалетной бумаги – и всё это было не смешно, а скорее грустно, и только мысль возникла, за кого они тут нас держат, ну или все эти «типа смешно» уже так заполонили нашу жизнь, что без них не может обойтись уже ни один режиссёр…

Сама вещь «Контрабас» Зюскинда – монолог музыканта, бесконечно одинокого человека, подчинившего всю свою жизнь и помыслы своему ремеслу. Он обожает свой контрабас, ненавидит и боится его – для него это не просто инструмент, это его семья, его дом, его ужас и его счастье – это вся его личная жизнь, все его друзья и главный его собеседник.
Сама повесть наполнена юмором и отчаянием и очень точными наблюдениями человека, игравшего в оркестре и знающего характер практически всех инструментов. Герой мечтает о любви – обычной, человеческой любви, но не смеет даже и на полшага приблизиться к объекту своих воздыханий – обладательнице неземного голоса Саре – он боится оторваться от своего контрабаса, он привык держать в руках только этот огромный не гибкий инструмент, но, погружаясь по вечерам в мир собственных иллюзий, он представляет, что он сделает завтра для того, чтобы Сара хотя бы увидела его, узнала, что он на белом свете есть.

Да, Зюскинд написал именно об этом. Его герой немного сумасшедший, потому что живёт в своём измерении, и Хабенский замечательно это передаёт. Но, пардон, режиссура - это не только озвучка текста, иначе это нужно назвать аудио-видео-версией, не более.

Масса неоправданных вещей: почему, к примеру, главный герой бесконечно общается с граммофоном, если сама логика ведёт к тому, что он должен говорить со своим контрабасом, потому что всё равно больше не с кем?.. Зачем он засовывает в граммофон какие-то тряпки – это что, потому что просто некуда деть руки?.. Зачем главный герой пытается разжечь костёр под контрабасом – зритель ни на йоту не верит, что у него возникла мысль его спалить и сжечь заодно и дом. Ну а уж если взялся – так жги, блин! А мы просмотрим, к чему это всё. Но происходит какая-то мелкая и бесконечная суета с повторяющимися приёмами, которые страшно надоедают уже к середине спектакля.

Даже самому неискушённому зрителю понятно, что один приём нельзя на сцене использовать дважды. Интересно придумано, когда герой своим смычком пытается сыграть в доме на всём – и на стуле, и на мусорном ведре, и на краешке стола. Это, конечно, шизофрения, но настоящий музыкант действительно слышит звуки во всём и пытается извлечь их из всего, с единственной лишь разницей от действий главного героя – истинный музыкант в звуках ищет гармонию, а герой Хабенского своими звуками эту гармонию разрушает. И вот носится Хабенский с этим смычком и выносит этими звуками нам мозг – ладно один раз, так ведь «красной нитью» выносит!..

Когда он достаёт из шкафа парик и изображает Моцарта, а потом, сгорбившись и изменившись – Вагнера, это вызывает вспышку интереса. Но когда он по кой-то перец выуживает оттуда шлем с рогами и нацепляет его на себя – это становится совершенно неоправданной клоунадой. Или он хотел нас посмешить?..

И вот это бесконечное выбрасывание вещей в мусоропровод, а затем выуживание их оттуда – вот это к чему, собственно?.. Создавалось ощущение, что Хабенский просто не знает, чем себя на сцене занять, а режиссёр сказал: «ну делай что хочешь», и он начал делать то, что первым в голову пришло. Такой актёрский этюд первого курса театрального училища, «один на сцене» называется.

Не обошлось и без раздеваний конечно, слава Богу, до трусов и майки. Герою нужно переодеться. Для этого он снимает с себя штаны и фрак и замачивает их в тазике. А затем выжимает и снова одевает на себя. Всё это время он говорит, говорит. Он что-то говорит, а зритель думает: зачем он вымочил свою одежду в тазике и снова в неё влез?.. Он хочет пойти на концерт в чистом?.. Он хочет лечь спать в постиранном?.. Или он просто не соображает, что делает и не следит за руками?..

Был хороший момент с игрой на бутылках известной мелодии – актёр справился с этим замечательно.
Был эффектный момент с врывающимся ветром – не очень понятно, к чему, но взбадривает и пыли поднимает много (и эта пыль стоит практически до конца всего действия)
Очень эффектно в конце начал осыпаться дом, сцена превратилась в свалку матрасов и домашней утвари, видимо, подразумевался маленький апокалипсис одной маленькой неудавшейся жизни – а потом закрывается занавес и открывается через несколько секунд – а сцена пуста, на ней никого и ничего нет – вот этот фокус заценил весь зал, это было достойно восхищения.

Режиссёр умудрился выстроить аж три финала – нас бы за это раньше в институте по голове не погладили, но сейчас ладно, видно время пришло такое – сумбур в середине, зато уж финалочка по-полной!..
Первый финал, это Хабенский затаскивает свой контрабас куда-то наверх, лезет на холодильник, открывает окно, приковывает контрабас к себе наручниками и пытается его выпихнуть из окна.
Но речь о самоубийстве не шла вообще, нас к этой мысли никто не подводил – и режиссёр вовремя одумывается и оставляет героя грустить на холодильнике в наручниках. В это время открывается дверь холодильника и в холодильнике в виде замороженной курицы сидит его любовь, его мёртвая Сара. Или призрак Сары бродит в холодильнике среди недопитых бутылок пива, не знаю. И вот они сидят – герой НА холодильнике, Сара – В.
А несчастный контрабас в окне торчит.
Затем идёт вторая точка – рушится дом. Как я уже говорила, рушится и убирается он эффектно.
Ну и третья уже совсем финальная сцена, это Хабенский играет на контрабасе, а волшебница Сара поёт. Это красиво, это зрелищно. Хабенский невероятно обаятелен и прекрасен. Всё. Аплодисменты.

Так вот, господа – к чему же это всё мы посмотрели-то, какие выводы сделали?.. Хде мой катарсис, господа – или об этом давно уже не идёт речь в современном театре?.. Где что-то, чего нет в книге, в самой повести, что хотел бы открыть нам режиссёр?..
Впрочем, если данное представление рассматривать, как новый жанр видео-версии литературного произведения, то, вполне возможно, оно себя и оправдывает. Хотя возможно и такое, что я просто «не догнала» гениальной задумки режиссёра и увы мне, увы.

Tags: впечатления, делюсь, иваново, спектакль
Subscribe

  • Мэри идёт по саду

    (сегодня мне прислали не только картинку на "Мэри", но и песню) * * * Яблоко тихо падает, катится по траве, Мэри идёт по саду, Мэри…

  • время перемен

    Ждёшь перемен, но снова – ничего, и жизнь вокруг не делается легче. Сезонный грипп сменился чем-то вечным, почти не проходящим круглый год, но…

  • письмо брату

    Сегодня ночь темней и месяц ближе, Смотрю на мир сквозь синее стекло, Мой милый брат, ты ничего не пишешь, Волнуюсь, двадцать пятое число, Конец…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments