Я бы хотела лечить и это и то, говорить на всех языках мира, взять всего один лучик — вернуть сто, никогда не смотреть в бездну, пройти мимо, укрыть любого от пули и от огня, да всё уберечь — от тополя до кузнечика… Но эта бездна идёт за мною и вглядывается в меня, и мне убежать некуда, ответить нечем. О необъятный мой край, простуженный небосвод, куда не пойдёшь, а всё далеко, не близко, и я всё пишу туда, где никто уже не живёт, куда уже много лет не доходят письма, а кто вон там босиком по дороге идёт, и нет ему дома нигде на огромном свете, о бедный мой край, сиреневый небосвод, отпускай своих певчих птиц, расплетай сети. Всё, что не так сложилось, где год за два, давит тебе на плечи, в затылок дышит, воля твоя неволя полынь трава, кружит над полем ворон всё ниже, ниже, как бы вот перебраться из тени в свет, где-то уже кометами путь прочерчен, сколько ж ещё идти через боль и бред, чтобы вернуться в доброе, человечье.