Мария Махова (mahavam) wrote,
Мария Махова
mahavam

письмо из тундры номер два

(продолжение 1-ого письма)

 2.
 

   В детстве я очень высоко подпрыгнула с лавочки - выше сугроба - и вывихнула себе мозг. То есть до определенного времени он у меня, безусловно, был обычным. Но после этого высокого прыжка он стал вывихнутым. Я поняла это, когда у меня стало свистеть в ухе, а затем шум увеличился , и я его проглотила, заев снегом, но он всё равно застрял у меня в горле. С тех пор мне стоило огромного труда понимать то, что мне говорили - у всех же мозг был на месте, а мой где-то вывихнуто блуждал внутри черепа, и я не знала, как впихнуть в него компас. Вся передаваемая мне информация воспринималась моей головой как картинка и образ, я не понимала самого элементарного и поэтому внутри всегда была ловля мозга и смешливость - к счастью, я умела молчать, и поэтому о моей "вывихнутости" догадывались только родители.
  Потом я еще не раз прыгала, чтобы мозги "встали на место", даже с крыши гаражей, даже с зонтиком - чтобы полетать и их немного проветрить - но всё было тщетно, и  в конце концов я оставила это бесполезное занятие - просто смирилась с тем, что от вывихнутости  мозг часто болит.
Не имея о жизни основательных взглядов и убеждений, я переписывала мысли великих и отдавалась наблюдениям за природой, отчего полюбила мир со всеми его шероховатостями и непоследовательностью; главное, что я уяснила в детстве, это что слабым нужно помогать, а машину лучше переждать, пока проедет, а то с шофером могут быть неприятности.
Что касается смерти, то о ней у меня было еще более смутное представление, но я, однако, твёрдо была уверена, что умереть нужно героически - ну если не с гранатой в руке под танком, то уж, как минимум, вытаскивая кого-нибудь из огня или из-под колёс самосвала ; и чтобы звучала пламенная речь над изуродованным, но прекрасным телом : "Её жизнь была недолгой, но яркой и поучительной для других пионеров..." - с непременными безутешными рыданиями директора школы и учительницы математики...

"А вот с этого места попрошу поподробнее!.." - (и я глубокомысленно замираю, грызя карандаш, заглатывая мел у доски и нервно теребя черный ненавистный фартук...)
Математика... тема... мат... матерь... тик... Что ж мы с тобой так не дружили-то, царица наук, мой сновиденческий кошмар, моё алым по чёрному - алгебра, геометрия?.. Химия была чем-то зелёным в серую клеточку, физика - жёлтым с приставкой "ок" (жел-ток, пе-сок...), но алгебра - кровавое, багровое, неотвратимое и беспощадное, как хозяйский каблук над телом полудохлого таракана - вот чем был для меня этот предмет, ПРЕДМЕТ, который на время заслонял всю вселенную, перекрывал все картинки, передавливал всё живое внутри и весь мой героизм вместе с танками и таким уютным гробом...
- К доске пойдёт... Сейчас к доске пойдёт... - лицо Клавдьиванны начинает заметно дёргаться и покрываться пятнами...
  Ангел небесный, пронеси!.. Ну унеси ты меня куда-нибудь в африку, прости и прощай, моя бабушка. Ты "зарастёшь мусором", - ведь я так и не вынесла мусорное ведро; тебя "затопчут соседи", потому что я не вымыла лестничную клетку. Прости, моя любимая, добрая бабушка, я больше никогда не вернусь из школы, потому что я "орлёнок", мальчиш-кибальчиш, я "смерти смотрела в лицо" и теперь буду жить в африке, среди слонов и бегемотов, став пальмой, лианой, негром - да кем угодно, лишь бы...

... - пойдёт к доске... - Клавдьиванна закрывает глаза и пальцем пригвождает классный журнал к столу, чтобы не улетел... Мою фамилию она произносит на выдохе, при переставшем дышать десятым "Б" , - произносит, и тут же вытирает клетчатым платком выступившую на лбу испарину. Класс дружно выдыхает, поворачивая головы назад (я сижу одна на последней парте) и расслабляется...

   Клавдьиванна была ужасом школы, она была воинствующим математиком. Она сражалась за свой предмет, как на ринге, и вызывая ученика не к доске, а к барьеру, всё время норовила проткнуть его шпагой-указкой или треснуть этой шпагой по его тупой деревянной голове. При виде нерадивого школьника у Клавдьиванны начинали дрожать руки и она костляво смотрела "дебилу" в глаза, вызывая в нём страх, трепет и полное осознание своей никчёмно прожитой жизни. Даже её облик, и тот напоминал сразу несколько цифр, и тех не самых приятных. До середины тела она была похожа на цифру два, ногами - на тройку, а руками с беспощадной указкой - на длинную вертикальную единицу.

  ...Если кто-нибудь может представить своим воображением пьяную змею, ползущую прямо, тот легко увидит моё сосредоточенное продвижение от последней парты к доске с приблизительной скоростью сто миллиметров в час. Несомненно Клавдьиванна обладала гипнотическими способностями - она была удавом КА , а я - толпой мартышек, завороженно глядящих ему в пасть.
- Ну... - Клавдьиванна нервно застучала указкой пока еще не по моей голове, - Решай задачу, будущая прядильщица!..
Клавдьиванна почему-то была уверена, что все, не знающие математики, пойдут в ГПТУ овладевать тайнами ткацкого производства. Фабрикой и станками нас пугали с детства, страну заваливали тканью селянки, подавшиеся в город за квартирами и маленькие  загорелые вьетнамки; и, к слову сказать, вливаться в бодрую массу рабочего класса нам, коренным жителям города красных ткачей и 1-ого совета, совсем не хотелось...  По большому счету многие из нас смутно представляли своё будущее - ну там институт, ну распределение куда-нибудь, куда зашлёт государство. Страна-то ведь  родная  широка...
... -Ну?.. - глухо повторила Клавдьиванна и гневно поправила "невидимку" на рано поредевших волосах. - Рыдают по тебе станки, слышу, как стучат и рыдают!..
Класс коротко гыкнул - в чём-чём, а в отсутствии чувства юмора, пусть и весьма своеобразного, борца за математику упрекнуть было невозможно.
- Да вы ж гробы, гробы ходячие!.. - не раз в сердцах кричала Клавдьиванна затаившемуся классу, фехтуя указкой в воздухе... Услышав шорох и гыканье за своей спиной, она развернулась и искренне всплеснула руками:
- Батюшки! Гробы зашевелились!.. - чем вызвала вторичную реакцию сдавленного смеха у вжатых в парты внуков Ильича.
Циферки на доске вместе со скобочками и точками корчили мне рожи, подмигивали и превращались в зайчиков, червячков и инопланетян. Ах, если бы не мой вывихнутый мозг, я бы несомненно была Эйнштейном, - впрочем, его ведь за неуспехи поперли из гимназии, - значит, была бы Софьей Ковалевской... Величественный образ гениального математика сошёл с портрета и внезапно встал передо мной, как лист перед травой... или конь перед избой... или гром перед грозой?.. - кто пред кем и в какой позе вставал, я всегда путала, - и совместился с фигурой Клавдьиванны, надев коричневый пиджачок, унылые чулки и приняв пятнистый цвет лица. Клавдьиванна, не мигая, смотрела на меня глазами без ресниц и зачем-то хотела мне помочь.
- Ну вот смотри!.. - Она ударила указкой одну из цифр на доске. - Начни с простого.
- С кого?.. - непонимающе глядя на что-то "простое" переспросила я.
Клавдьиванна набрала воздуха в лёгкие и вместе с Софьей Ковалевской сдвинулась в сторону ,  развернувшись лицом к классу.
- Специально для Маховой разложим пример на простейшие части+ ( "Какая же я круглая дура, что надела эти босоножки!" - злилась на себя я , пытаясь незаметно вызволить каблук, застрявший в решетке, лежащей у доски.)   ...Ну вот единица! -  показала  Клавдьиванна. - Для начала вычти из единицы одну вторую!.   ("+В ластах,в ластах ходи, передовица - станочница, будущий  герой  труда и пруда , блин!..")
- От единицы!.. Одну вторую!.. - не унималась Клавдьиванна,пытаясь сломать моё мужественное тупое молчание. ("Когда она увидит  мой каблук,ее вообще  паркинсон накроет..."- сочувственно подумала я,пытаясь сосредоточиться на  "простейших частях"...

- ... От одного яблока!... отнять пол-яблока!... Сколько будет?! - гремел и срывался голос Клавдьиванны где-то прямо рядом со мной.
- Два Яблока! - ответила я совершенно уверенно и абсолютно искренне.
Клавдьиванна вколыхнулась, как прострелянное знамя на тонком древке и бросилась к окну:
- Душно мне, душно !! - распахивая окно верхней частью тела, закричала она школьным тополям и липам, напоминая то ли гоголевского персонажа, то ли волка из "Ну,погоди!", влетевшего в забор.
Мой класс в одно мгновенье превратился в музей восковых фигур мадам Тюссо.
- Я одна!..  Я в лесу!..  Лю-ю-юди-и-и!... - надрывно звали на помощь Клавдьиванна и Софья Ковалевская одним срывающимся сиплым голосом, но никто не мог их услышать - ведь они были одни, в лесу, среди гробов и школьных растений...
  От неожиданности я метнулась в сторону, забыв про застрявший каблук, и весело загремела в пролёт между партами вместе с прилипшей к моему каблуку решеткой...
Tags: маховизм, проза
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Казань...

    Учительница английского Эльвира Игнатьева встала на пути стрелявшего. Ей было 26 лет…

  • Чулпан Хаматова

    За последние годы резко увеличился отток наших граждан в другие страны. Уезжают учёные, уезжает молодёжь, уезжает творческая интеллигенция... На…

  • Праведник народов мира

    Во время Второй мировой войны Ирена Сендлер была сотрудницей варшавского Управления здравоохранения и одновременно членом польской подпольной…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments