Мария Махова (mahavam) wrote,
Мария Махова
mahavam

Categories:

Часть 3. Марбург, Ольденбург, «майне либе» и Гамбург

А в Марбурге нас ждал не только наш Гриша, который Певзнер, но ещё и Гриша – мастер, который «мастер – хаус», мажордом этой общины, другими словами. Именно в общине и для её обитателей мы и выступали. Вернее, посетителей.
После концерта мастер Гриша сказал:
– Я эту вашу авторскую песню слушаю ровно до второй строчки. Дальше мне всё становится понятно, и я спокойно удаляюсь по своим делам. А тут просто не мог уйти и не слушать. Столько музыки…

Боря играл на бас-гитаре и на акустике. Маня на альте. Ощущение оркестра не дали мастеру Грише заснуть )И потом он спустился с нами в «закорма» и в благодарность презентовал каждому по бутылке вина «Баркан». Свою бутылку я довезла до Бремена, Маня оставила у Лины с Гришей.

У Певзнеров хорошо, у них я почему-то чувствую себя, как дома. И они родные, и дом родной. Познакомились с удивительной Линкиной мамой, попели ей немножко. Мама такая красивая, лицо одухотворённое, занимается переводами, стихами, литературой. Уходя, я сказала ей, что если бы была дедушкой, то непременно бы на ней женилась.

Гриша нас поводил по Марбургу, и дневному, и ночному. Гриша так любит свой город и столько знает про него, что его можно слушать бесконечно, и ходить по Марбургу тоже можно бесконечно, и всё время открывать что-то новое.

Вот здесь учился Ломоносов. Вот по этим дорожкам ходили братья Гримм, которые тоже учились здесь. А в этом кафе выступал Пастернак, он учился здесь в 1912 году. Здесь же много лет спустя пел Окуджава. Да кого только не слышал этот город…

Гриша и Маша


Гриша, Боря, Маша




Ночью с Гришей и Линой




поля рядом с Марбургом






в этом доме живёт человек вот с такой фамилией


номер дома и табличка владельца


весёлые урны




Про Федотову расскажу ещё.
Грише нужно было по делам, я, измотанная впечатлениями и жарой, попросилась домой перевести дух в одиночестве. Машка осталась одна в Марбурге с картой.
Как только она достала карту города, тут же к ней начали подтягиваться немцы и спрашивать, не нужна ли ей помощь. Ох, если бы она могла объяснить!.. Как-то изъяснялась с ними на пальцах. Затем зашла в костёл, где играл орган. И Маня конечно поползла знакомиться с органисткой. Разговаривали на двух разных языках, не понимая друг друга, жестами и мимикой. И в конце концов поняли! Кто откуда, почему здесь, что за произведение звучало. Всё-таки все мы живём на одной планете и у нас есть один общий язык – это глаза и сердце.

Ольденбург

Из Марбурга на поезде мы отправились в Ольденбург, где на вокзале нас встречали наши родственники – две мои тётки и Райнер. Райнер – это муж Герты, которого она встретила уже здесь, в Германии. Но о Райнере позже.

(...Ну то есть не наши родственники, а мои – но Федотова за эту поездку тоже уже стала мне родственником, поэтому всё было общее: она даже доедала за меня, потому что «оставлять пищу невежливо», и следила, чтобы я по рассеянности не перешла где-нибудь не там дорогу, и даже покупала мне йогурты… Федотова вообще строгая и правильная, только очень медленная. В роду у неё есть латыши, и хоть по знаку она Стрелец, Федотова всё-таки очень Латышский Стрелец. Если Федотова заходит в какую-нибудь кирху или костёл – считай, всё, обедать мы уже не будем. И я уже три раза обойду всё и внутри и снаружи, а Федотова зависнет на какой-нибудь детали, задумается – и ни с места. Я уже и попрыгаю, и поцокаю, и руками помашу: а она посмотрит на тебя своим застывшим взглядом, скажет «сейчас…» и опять на какую-нибудь гробницу воззрит. Потому что у неё духовная жажда, и она ей томима.

А когда за час до концерта (по-моему у Юры) она, почти уже на выходе, вдруг произнесла: «ой, я же ещё голову не помыла», и пошла её мыть, то я вообще уже расслабилась и на всё махнула рукой: просто легла по направлению к двери и ни о чём больше не парилась. Тем более, что к своему концерту мы всё-таки успели, правда, вместе со зрителями)…

Мои родственники в Ольденбурге, это мамины сёстры Гертруда и младшая – Маргарита. Та самая немецкая линия от деда, дети деда и Эрны (два мальчика и две девочки), что родились во время ссылки на «вольном» поселении в ГУЛАГе. Дед был немец, и Эрна тоже немка, и, когда открылись границы, Германия приняла их (дед к тому времени уже умер). И я очень люблю маминых братьев и сестёр, они очень клёвые. А Герту так вообще помню с детства.

Мы много говорили обо всём. Герта рассказывала нам, какая это была трагедия для многих семей, когда в 1956 году началась реабилитация и ссыльным разрешили вернуться домой. А ведь здесь, в лагере, уже у многих были семьи. Но мужчины уезжали к прежним семьям, из которых их забрали в лагерь, и больше уже не возвращались. Мой дед тоже пытался вернуться к бабушке, но она не смогла принять его, хоть и любила – ведь там были дети, а её дочь уже выросла и не нуждалась в такой поддержке. Бесконечная трагедия нашей истории. Не война, так тюрьма, не тюрьма, так сума…

….....
– Что же ты не плачешь? – повторял Райнер по-немецки слова из моей песни «Плачь по убиенному двору». – У тебя на войне убили мужа, у тебя во дворе убили дерево – почему ты не плачешь??..

Трагизм русской души и реалий немцу Райнеру был понятен даже больше, чем самому русскому человеку, который плачет в старости у свечи (если идти по песне), вспоминая всё, что потерял и молясь за детей, но не плачет и не делает выводов, когда ещё что-то можно исправить. Райнер почти не говорит по-русски, кроме отдельных слов и фраз, но всё понимает – Герта переводит ему, объясняет – им по 70 лет, глаза их полны любви и благодарности за каждый день. Вот такой и должна быть старость. Чтобы взявшись за руки идти по тихой улице. Чтобы восхищаться друг другом каждое утро. Чтобы в доме не смолкал смех. Чтобы сесть на велосипеды и ехать на чей-нибудь концерт или выставку. Чтобы внуки со всех сторон падали на тебя на огромном диване с вопросами, и слушали ответы, открыв рот. Чтобы на всех хватало любви и мудрости. И чтобы ничего ни для кого не было жалко.

У Герты лёгкий характер, девять внуков, велосипед под окном и спортивный Райнер, который бегает два раз в день свои километры, режет по камню и дереву, читает книги по истории России, знает литературу и любит ходить в ботанический сад. И каждый день они открывают для себя что-то новое и всё время смеются.

Райнер перевёл на немецкий два моих стихотворения – «Моя любовь» и «Сказочник-обманшик». Со вторым вышел некоторый «затык» – для немцев слово «обманщик» имеет однозначную негативную окраску. Ну то есть врун, нехороший человек, достойный общего презрения. Перевод слова как «фантазёр», «придумщик», «интерпретатор» не только не точен, но и ломает форму стиха (Райнер тоже пишет стихи). Тем более в тексте есть игра слов, которую вообще не переложить на немецкий: «зачем придумывать созвучье, когда оно уже созвездье?» – эту строчку можно только длинно и неуклюже объяснить, что именно имелось в виду, но на немецком такой игры слов не предусмотрено.

А вот стих «Моя любовь» в переводе прозвучал очень хорошо, и на концерте мы сделали два его варианта: я читала на русском, Райнер читал его по-немецки. Вернее, он не мог просто читать, и поэтому немного пел. «Майне лииибе, майне лииибе…» – пел трогательный Райнер, а Машка тем временем задавала ритм на альте, а я на гитаре. Получилось здорово.

Вообще концерт прошёл очень хорошо и народу было неожиданно много, несмотря на неудобное время четверг 16 часов – большое спасибо Соне (Sofia Karabinskiy), и сама она замечательная, и люди на концерт пришли замечательные. Ощущение от встречи остались очень тёплые. И от города тоже, и от встреч – от всего…

…Мы ехали с Машкой из Ольденбурга в Гамбург и повторяли фразу Райнера, которой он ответил на вопрос, какой из фруктов он любит больше.
– Их либе брот унд фрай хайт! – ответил Райнер, и они с Гертой весело рассмеялись. Ну и мы вслед за ними.

«Я люблю хлеб и свободу!» – сказал Райнер.
........

в ботаническом саду -- Райнер, Герта, Маша




это чудак стоял в обиженной позе на одной ноге без всякого движения.
наверное его наказали и поставили в угол
или он сам решил ни с кем не разговаривать



по дорожке ходил павлин, но свой хвост нам так и не продемонстрировал


в гостях у младшей маминой сестры Маргариты и её сына Дани




Даня, Маргарита, Диана (дочь Марго), я, Маня


Гамбург

В Гамбурге нас встретил Саша Соломонов (если я правильно помню фамилию), большое спасибо ему, и мы поехали обедать к совершенно замечательной Ире Рублёвой. А вещи оставили там, где должны были давать концерт – в большоооом таком доме с лестницами, купидонами, фонариками и балконами. Хозяйку этого бездонного и просторного дома звали Тома – здесь, как мы поняли, и проходят подобные мероприятия.

Пока Ира работала, мы походили по набережной, полежали на траве, посидели на ступеньках переходов, понаблюдали за утками и снова полежали в палисаднике. А потом встретились с Ирой и она нам, насколько успела, показала город. А город, конечно, очень интересный, и спасибо Ире большое, что она уделила нам столько времени.

Мы были на знаменитой Эльбе, прошлись по нескольким мостам (в этом городе мостов больше, чем в других городах), видели разные интересные скульптуры (у каждой – своя история, здесь, в Германии, ничего не стоит просто так) и даже сфотографировались рядом с железным человеком, который сидит без подставки в воздухе, а когда ты бросаешь ему монету в баночку, то показывает тебе большой палец и разрешает с ним сфотографироваться. (Первое ощущение, конечно, очумелое, когда вдруг застывший памятник поднимает руку).

И я бы даже и фотографии всего, чего видела, приложила, но медлительная Федотова никак мне их не перешлёт, а, может, и вообще не перешлёт – у неё вся жизнь впереди… А сама я фотографировала не так много – ну, выложу, что есть.

Концерт в Гамбурге прошёл хорошо, в хорошей атмосфере – спасибо всем ребятам, кто позаботился о звуке (а это так важно!..), мужу Иры Рублёвой Серёже, который снимал концерт (и когда Маня его отсмотрит своим придирчивым ухом, то есть вероятность, что он появится в и-нете), Томе за предоставленную площадку и, прежде всего, тебе, Ира! Спасибо, что позвала и ждала нас! И за обед, и за экскурсию, за всё!..



хозяйка дома Тома, Маша и Ира Рублёва


А вечером после концерта за нами приехал Серёжа Задорожный и увёз нас в Бремен – но это уже будет следующая история и, надеюсь, заключительная.
....................

Маня со скульптурой




это памятник нищей женщине, Машуня пытается ей подать видимо






этот человек вообще вышиб мне мозг.
он весь день сидит неподвижно и непонятно на чём, но это ладно, железный же.
но когда он при виде монет начинает реагировать и поднимать руки, я уже не могу понять, как это устроено и КТО ТАМ ВНУТРИ







Tags: Германия, друзья, поездка, рассказ, фото
Subscribe

  • 9 мая

    ежегодное теперь уже. сегодня у мамы День Рождения, ей бы исполнилось 85 * * * Вот и май пришёл незаметно. Скоро лето по всем подсчётам. Мама…

  • говорить

    Говорить с человеком, которого больше нет, говорить, замедляя шаг и не помня тем, рядом каркнул ворон – чёрный, как этот снег, ночь приходит в…

  • хочется

    А тут рассказывай – не рассказывай, а тут доказывай – не доказывай, но перед каждым всегда одна своя стена, словно часть слона. И, в общем, лучше,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments