вспомнилось про котов
Была в одной деревне такая история, старые люди рассказывали.
До войны ещё.
Взяла к себе одна женщина бродячего кота, а тот характер имел цыганский – коней, правда, не воровал, но вот еду и разные припасы начал таскать у неё с наглым энтузиазмом, чем хозяйку извёл совершенно – ну и выгнала она его и на порог больше решила не пускать.
Но кота выгнать разве можно? Она за дверь – кот в дверь, – и снова здорОво.
И решила тогда эта женщина кота утопить.
Завязала ему на шее шпагат, к нему привязала камень, да и скинула в речку.
Приходит после этого домой, открывает дверь – а на столе утопленник восседает и орёт благим матом с переливами.
Перепугалась хозяйка до смерти, кинулась к соседке:
– Нюра! – кричит с порога, – у меня Васька из мёртвых восстал, нету житья на белом свете!
Нюра её успокаивать, а та аж заходится в речах покаянных и всю её трясёт:
– Взяла я грех на душу, решила от Васьки избавиться, в реку его кинула! Прихожу домой, а он у меня на столе сидит!.. Не пойду домой, не пойду!..
Нюра-то поначалу рассердилась на соседку, разве ж можно живого, да в реку? А затем потащила её в дом, смотреть вместе – может, причудилось?
Нет, и вправду, сидит Васька на столе, производит трели.
И тогда Нюра на шпагат посмотрела, да и говорит:
– А чего ты удивляешься, шпагат-то бумажный! Из бумаги скрученный. Он в воде размок, а Васька твой не промах, выскользнул и выплыл. Оставь кота в доме, нешто тебе смётана твоя важнее целой жизни!!
Ну и не трогала кота больше та женщина, и даже тихо его побаивалась. А если и начинала опять за что-то его отчитывать, то Васька, бывало, так зыркал на неё с порога, что та сразу вспоминала, как он из мёртвых восстал, и ругаться с ним прекращала.
До войны ещё.
Взяла к себе одна женщина бродячего кота, а тот характер имел цыганский – коней, правда, не воровал, но вот еду и разные припасы начал таскать у неё с наглым энтузиазмом, чем хозяйку извёл совершенно – ну и выгнала она его и на порог больше решила не пускать.
Но кота выгнать разве можно? Она за дверь – кот в дверь, – и снова здорОво.
И решила тогда эта женщина кота утопить.
Завязала ему на шее шпагат, к нему привязала камень, да и скинула в речку.
Приходит после этого домой, открывает дверь – а на столе утопленник восседает и орёт благим матом с переливами.
Перепугалась хозяйка до смерти, кинулась к соседке:
– Нюра! – кричит с порога, – у меня Васька из мёртвых восстал, нету житья на белом свете!
Нюра её успокаивать, а та аж заходится в речах покаянных и всю её трясёт:
– Взяла я грех на душу, решила от Васьки избавиться, в реку его кинула! Прихожу домой, а он у меня на столе сидит!.. Не пойду домой, не пойду!..
Нюра-то поначалу рассердилась на соседку, разве ж можно живого, да в реку? А затем потащила её в дом, смотреть вместе – может, причудилось?
Нет, и вправду, сидит Васька на столе, производит трели.
И тогда Нюра на шпагат посмотрела, да и говорит:
– А чего ты удивляешься, шпагат-то бумажный! Из бумаги скрученный. Он в воде размок, а Васька твой не промах, выскользнул и выплыл. Оставь кота в доме, нешто тебе смётана твоя важнее целой жизни!!
Ну и не трогала кота больше та женщина, и даже тихо его побаивалась. А если и начинала опять за что-то его отчитывать, то Васька, бывало, так зыркал на неё с порога, что та сразу вспоминала, как он из мёртвых восстал, и ругаться с ним прекращала.