Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

с флейтой

книги, диски

Друзья, вот такое всё прекрасное пока ещё есть в наличии в не очень большом количестве,
но можно успеть приобрести:


"Немного музыки и снега" (стихи, художник Галина Ким)



"Там, на острове"
(книга для любого возраста о детях, смыслах, небе и рыбе --
сказки, рассказы, стихи, упражнения)

(полноцвет, худ. Ксения Новикова)



Ольга Чикина "Прочие штуки"
(стихи и песни с аккордами, оформлено автором)




Елена Фролова, Мария Махова "Колыбельная для рыб"
(диск с книжкой внутри, песни Лены Фроловой на мои стихи)




"Вне времён" (двойной альбом с книжкой внутри,
Гран-при международного фестиваля "ПетАккорд",
гитара, скрипка, контрабас)




Если кому-то интересно, напишите мне
слоники

- - - -

Позвонила альтистка моя Федотова. Она находится не дома, спросила, в чём лучше сварить себе кофе – в трёхлитровой кастрюле, или в сковородке. Я посоветовала сковородку, потому как пельмени в чайнике – пройденный этап, а вот кофе в сковородке – ещё нет
слоники

- - - -

Ходили с Мишей в магазин. Уже на выходе я увидела бабушку, худенькую, аккуратную, в очечках — она попросила у продавщицы пакетик. Затем вышла из магазина и осторожно и стыдясь подошла к урне, пристроилась к ней и начала в неё заглядывать. У меня сердце оборвалось. Я только что купила йогурты, грушу и кефир, вынула из рюкзака, положила в пакет, подбежала к ней и с извинениями сунула ей в руки. Она так была благодарна, засветилась вся! И засеменила скорее от урны. А я помчалась по дороге, вся в слезах и сгорая от стыда... От стыда за страну свою... что мы сделали со стариками?... А Миша бежал за мной, потом притормозили... так и шли до дома молча, я всю дорогу плакала
пикассо

лебедь на снегу

Переделав дел немало, организм весьма ослаб.
Есть хотела, умирала, но вконец не умерла.
Заглянула в холодильник, повздыхала в пустоту.
Дайте, дайте даме крылья, ей ходить невмоготу.

Но дошла до магазина – был огромным магазин.
Дальше – дивная картина: есть еда, где деньги, Зин?
Что ж так в жизни всё нескладно, пожалейте дурака:
в этот ёперный театр я пришла без кошелька.

Я краснею, я бледнею, захотелось вдруг сказать..
Неужель пришёл Альцгеймер?! Вот же радость, вашу мать!..
Всё могло бы быть неплохо, всё могло бы как-то быть…
Видимо, вот тут и сдохну, а могла б ещё пожить...

Ладно. Жизнь необъяснима, жизнь есть голод, боль и труд.
Ну вот, скажем, балерины вовсе ничего не жрут.
Ни к чему мечты о хлебе, ужин отдадим врагу!
Подпись: «Умершая лебедь, без пуантов, на снегу»…
слоники

к сегодняшнему Дню супа и про доктора Моро

145 лет назад родился педиатр Эрнст Моро. Благодаря ему обычный морковный суп спас тысячи жизней, стало возможным диагностировать, например, детский церебральный паралич, он открыл лактобактерии и при этом не получил ни одной значимой премии, а в наших краях о нём мало кто слышал.

Педиатр Эрнст Моро родился 8 декабря 1874 года в столице современной Словении, в Любляне, учился в Австрии, а в 1899 году получил степень доктора медицины.
В 1908 году он сделал важнейшее открытие, которое смогли объяснить лишь век спустя. В те годы очень много детей умирало от диареи. Моро создал простейший рецепт, благодаря которому смертность детей упала вдвое, — обычный морковный суп. Полкило моркови превращается в пюре, заливается литром воды, приправляется тремя граммами соли и упаривается до общего объема в один литр. И всё.
Секрет был прост: образующиеся в этом супе кислые олигосахариды, попадающие в раствор из моркови, мешают бактериям прикрепляться к слизистой оболочке кишечника.
Другое исследование показало, что благодаря этим свойствам суп лечит даже диарею, вызванную бактериями, устойчивыми к антибиотиками.

Но не только морковный суп, как лекарство, открыл доктор Моро: на его счету и введение стерилизации детских бутылочек, и открытие того, что дети, вскормленные молоком матери, гораздо устойчивее к болезням («естественников» защищают антитела матери, в отличие от «искусственников»).
Именно Моро придумал «молоко Моро» для искусственного вскармливания (сливки-мука-масло-сахар).
Именно Моро открыл лактобактерии, содержащиеся в кисломолочных продуктах и показал их пользу.
Именно он открыл рефлекс, который присутствует у ребенка в первые месяцы жизни: если издать около головы малыша резкий звук, то он сначала раскинет руки, растопырив пальцы, а затем сведет руки вместе, сжав их. Если рефлекса нет — это признак повреждения или угнетения центральной нервной системы. Именно по рефлексу Моро, а точнее, по его отсутствию, можно, например, заподозрить детский церебральный паралич.

Удивительно, но при всех своих заслугах Моро прожил скромную жизнь и не был награжден премиями. Зато ему повезло выжить в Третьем Рейхе — ему лишь пришлось уйти в 1936 году с профессорской должности в Гейдельберге «по состоянию здоровья» (на самом деле, по причине жены-еврейки), но до 74 лет своей жизни он занимался любимым делом. Великий педиатр до 1948 года работал врачом частной практики, открыв педиатрическую клинику на Моцартштрассе, дом 10.

(по материалам статьи Алексея Паевского)
слоники

* * *

Я люблю зиму, зимой хорошо писать.
Время такое мистическое, когда облака опускаются на землю и земли будто нет уже, она сливается с небом. Не знаю, как можно жить без зимы )
Зимой как будто бы всё замирает: и мы немного другие, и деревья в инее, и морозные стёкла с картинами, и зимние сказки, и ёлка…
Нет, без зимы нельзя на свете. Мы все вышли из зимы, кто родился здесь. И даже тот, кто уехал в другие страны, образ зимы носит в себе. И в Новый год тоже ждёт чуда. Нельзя без чуда...
Детство, оно там, на санках. В красных от мороза щеках, хороводах, снежках, следах в сугробах…
И ещё оно там, в жарком полдне, в лесу и речке, запечённой картошке в костре. Детство, это зима и лето.

Не вспоминаешь весну.
Почти не вспоминаешь осень – разве что листья под ногами, и как шёл с тяжёлым портфелем, пинал осенние листья и думал: ну вот, опять жди каникул…
А зиму помнят все.
И лето помнят все.
Но зимней памяти всё равно больше, сравните.
Лыжи, коньки, дед Мороз…
Мокрые варежки, снеговик, снежная крепость, сражения…
Подарки, волнение, горки, пар изо рта, горячий пирожок дома и ранние сумерки…
и снова утро, солнце,
и Пушкин со своим «пора, красавица, очнись!»…
Это зима всё. Снежная Королева, льдинки, отогреть Кая.
Погружение в сны и мечты – летом уже не будет такого.

И я всегда жду зиму.
Провожаю её, старясь не впадать в тоску от весенней слякоти, обнажившегося мусора и асфальта – чёрного, тяжёлого, неинтересного; от голых деревьев, от плачущего этого неба…
Понимаю, что скоро будет тепло, много жёлтого и зелёного, яркого и вселяющего надежду, но…
Радость мою, первый снег – буду ждать снова…
Моё мистическое время.
Мои долгие сны.
………………..
мать с флажком

Как я провела женский день

8 марта мы появились на пороге Люськиного дома с конфетами и кувалдой.
– Основательно. – кивнула Люсёк. – Это всё для меня? В какой последовательности будем осуществлять – пожрём конфет, и?..
– Даже и не надейся. – ответила я бодро. – На тебя обрушится только лишний вес в виде сладкого. Конфеты – женщинам, молот и наковальня – быту. Сейчас начнём праздновать.

Кто давно меня читает, тот знает, что Люсёк, это моя подружка детства. Редко можно найти таких более не похожих людей практически во всём, но, тем не менее, мы то ковыляем, то подпрыгиваем уже столько лет плечом к плечу.

Наубивавшись с собственным ремонтом, в какой-то момент я решила понаубиваться с Люськиным, и, конечно, не от любви к ремонтам, а от природного рвения к красоте и совершенству.
– Это моя мечта. – сказала мне Люська. – Но она неосуществима: во-первых, на ремонт у меня нет денег. Во-вторых – сил.

Через неделю я заявилась к Люське с новыми обоями. Они ей очень понравились.
– Я лучший в мире клейщик обоев. – сказала ей я. – У нас с Мишей вообще огромный опыт. Но для начала нужно поменять твой раздолбанный диван. И мы уже нашли тебе хороший и недорогой диван, единственное – его не смогут внести в твою прихожую, потому что там стоит твой дурацкий старый шкаф.

– Но там слишком много вещей! – воскликнула Люська.
– Так, ты хочешь быть счастливой и спать на новом диване?
– Хочу… – вздохнула Люська.
– Значит, будешь.
– А шкаф?
– Выбросим!
– А вещи…
– Выбросим без всякого сожаления!
– Но там есть нужное…
– Нужное перенесём в кладовку!
– Но в кладовке некуда!
– Не верю.

Мы вынесли на помойку из старого шкафа КУЧУ. В любом доме есть своя куча, которая ЖДЁТ. Люськина дождалась.
Следующим шагом к счастью было развинтить и раздолбать этот шкаф. Но так как моя артистка Люсёк живёт в своём театре почти круглосуточно и дома бывает один раз в неделю, то именно 8 марта и был тот самый, свободный от работы, день.

Пока музыкант Миша безмолвно откручивал у шкафа двери, я прошла в кладовку. В ней была огромная полка с какими-то железками и массой другого хлама.
– Тебе ЭТО нужно? – спросила я.
– Вообще не нужно. – помотала головой Люсёк.
– А дверь тут зачем стоит? – удивилась я. – Она же тут всё перегораживает! Давай её выбросим?
– Это невозможно… – вздохнула Люська. – Эта дверь стоит между полкой и шкафом, и это всё на века…
– Хм… – произнесла я задумчиво. – Если её смогли туда как-то впереть, то наверняка её оттуда можно выпереть. Ща.

Я не знаю, как, но под изумлённые вздохи Люська я сумела-таки как-то выволочь эту дверь из кладовой.
Затем мы выбросили весь хлам с полки. И, чтобы освободить место, осталось эту полку отодрать от настенных крепежей и вынести вслед за дверью.

Для начала я сломала гвоздодёр, который мне подарила Аня Сеничева. И тогда я взяла в руки кувалду. Может, первый раз в жизни. Потому что я была уверена, что даже не смогу её поднять – но желание сделать Люську счастливой придавало мне сил.
– Делай рраз! – воскликнула я и ударила полку снизу.
Затем я сделала и два, и три, и!.. вышибла эту полку нафиг, сама себя удивив.

В итоге шкаф мы разобрали, кладовку тоже, вещи перенесли в кладовку, а КУЧИ – на помойку.
Вот таким счастливым образом я провела 8 марта в обнимку с кувалдой и с молодцеватым блеском в глазах.
один

или хлеб, или крест

Выбирай: или хлеб, или крест.
Выбирай.
Это край
и земли и небес,
это край.
И ветра
гонят снова с насиженных мест…
Ты один.
Выбирай.
Или хлеб, или крест.

Никуда не уйти.
Лиц не видно почти.
Что там ноет в груди,
почему так стучит?
Потому что пора.
На горе или здесь –
ты один.
Выбирай.
Или хлеб.
Или крест.

тра-ля-ля

потому что живое

Дошкольники.
После занятия ждём на перемене другого преподавателя. Носятся по аудитории с мячом, верезжат, как все дети на свете.
– Тише, – говорю, – там за дверью занятия идут, а вы кричите.
Мои слова возымели действие где-то на пять секунд. Утихли, и по новой…

Пошла в учительскую, нарезала хлеба, вынесла им:
– Привал! – говорю. – Кто хочет хлеба?
Все хотят.
– Во время еды бегать нельзя. – говорит умная Настя. – Можно подавиться. Бегать не надо.
Все соглашаются, садимся, жуём хлеб. Прямо перед нами на стене большой плакат с радугой, названьем нашего коллектива.
– А сколько дерева ушло на этот плакат? – спрашивает Даша.
– Дерево ушло? – удивляется Саша.
– Куда ушло? – интересуется Алла.
– Видимо, недалеко. – говорю я. – Догнали. Чтобы сделать из него плакат…
– Что, из живого? – спрашивает Саша.
– Нет, из сухого. – отвечаю я. – Надеюсь, что бумагу делают из сухих деревьев.
– Это хорошо. – кивает Саша, доедая свой хлеб. – Потому что нельзя.
– Что нельзя? – интересуется Алла.
– Пилой нельзя. – объясняет Саша. – Потому что оно ЖИВОЕ! Живое убивать нельзя.

И все согласились, что нельзя.
А потом я принесла им воды, мы немножко попили и поговорили про деревья. И я думала: какие мудрые и гуманные у нас дети, столько понимают всего. Вот оно: «Будьте как дети, и откроется вам…»

снег и фонарь

День снятия блокады Ленинграда

Сегодня день снятия блокады Ленинграда, которая продлилась 872 дня.
После эвакуации в городе осталось 1,5 миллиона человек, в осаждённом городе выжила только половина.

Из воспоминаний Алисы Фрейндлих (на момент блокады ей было 7 лет):

«Весь контроль над нашим питанием бабушка взяла в свои руки. Она получала по карточкам хлеб на всю семью, складывала его в шкаф с массивной дверцей, запирала на ключ и строго по часам выдавала по крошечному кусочку.
У меня до сих пор часто стоит перед глазами картинка: я, маленькая, сижу перед шкафом и умоляю стрелку часов двигаться быстрее –настолько хотелось кушать… Вот так бабушкина педантичность спасла нас.

Да, многие погибли от обморожения. Потому у нас в квартире постоянно горела буржуйка. А угли из неё мы бросали в самовар, чтобы всегда наготове был кипяток – чай мы пили беспрерывно. Правда, делали его из корицы, потому что настоящего чая достать уже было невозможно. Ещё бабушка нам выдавала то несколько гвоздичек, то щепотку лимонной кислоты, то ложечку соды, которую нужно было растворить в кипятке и так получалось «ситро»… Другим роскошным блюдом был студень из столярного клея, в который мы добавляли горчицу…

Ещё настоящим праздником становилась возможность помыться. Воды не было, поэтому мы разгребали снег – верхний, грязный, слой отбрасывали подальше, а нижний собирали в вёдра и несли домой. Там он оттаивал, бабушка его кипятила и мыла нас. Делала она это довольно регулярно, поскольку во время голода особенно опасно себя запустить. Это первый шаг к отчаянию и гибели.

Во вторую зиму с продуктами действительно стало легче, потому что наконец наладили их доставку в город с «Большой земли». Но лично мне было тяжелее, потому что любимой бабушки уже не было рядом. Её, как потомственную немку, выслали из Ленинграда куда-то в Сибирь или в Казахстан. В эшелоне она умерла…
Меня тоже могли выслать из города, но родители к тому времени смогли записать меня как русскую и потому я осталась.
…На сборный пункт бабушку ходила провожать моя мама. Там перед посадкой в эшелон на платформе стояли огромные котлы, в которых варили макароны. Бабушка отломала кусок от своей пайки и передала нам. В тот же день мы сварили из них суп. Это последнее, что я помню о бабушке.

Вскоре после этого я заболела. И мама, боясь оставить меня в квартире одну, несколько дней не выходила на работу на свой гильзовый завод, за что была уволена и осталась без продуктовых карточек.

– Мы бы действительно умерли с голоду, но случилось чудо. Когда-то очень давно мама выкормила чужого мальчика – у его мамы не было молока. Во время блокады этот человек работал в горздраве, как-то нашёл маму и помог ей устроиться бухгалтером в ясли. Заодно туда определили и меня, хотя мне тогда уже было почти восемь лет. Когда приходила проверка, меня прятали в лазарет и закутывали в одеяло.

…Прошло столько лет, но эхо блокады продолжает звучать во мне.
Например, я не могу видеть, если в тарелке что-то осталось недоеденное. Говорю внуку: «Положи себе столько, сколько сможешь съесть, лучше потом ещё добавочку возьмёшь». Он сердится – дескать, вечно бабушка лезет со своими причудами. Просто он, как нормальный человек мирного времени, не может представить, что эта крошечка хлеба может вдруг стать спасением от смерти».

............
............

Это дневник Тани Савичевой, девочки из блокадного Ленинграда.
На Пискаревском кладбище каждая страница высечена из гранита