Category: космос

Category was added automatically. Read all entries about "космос".

с флейтой

книги, диски

Друзья, вот такое всё прекрасное пока ещё есть в наличии в не очень большом количестве,
но можно успеть приобрести:


"Немного музыки и снега" (стихи, художник Галина Ким)



"Там, на острове"
(книга для любого возраста о детях, смыслах, небе и рыбе --
сказки, рассказы, стихи, упражнения)

(полноцвет, худ. Ксения Новикова)



Ольга Чикина "Прочие штуки"
(стихи и песни с аккордами, оформлено автором)




Елена Фролова, Мария Махова "Колыбельная для рыб"
(диск с книжкой внутри, песни Лены Фроловой на мои стихи)




"Вне времён" (двойной альбом с книжкой внутри,
Гран-при международного фестиваля "ПетАккорд",
гитара, скрипка, контрабас)




Если кому-то интересно, напишите мне
с флейтой

автостоп по млечному пути

Казалось, будем жить ещё сто лет,
вот так же неприкаянно и просто,
твой автостоп теперь среди комет
весны последней, уходящей к звёздам.
Неровный почерк, учащённый пульс,
чуть слышные шаги в пустынном доме,
ты говорил мне: я ещё вернусь,
но ты не жди, а просто знай и помни.

А кто-то это небо проглядел уже насквозь до сумрачного часа,
себе оставив только белый день, а чёрный перекрасив синей краской.
И мы пойдём когда-нибудь за ним, за синим морем, ветром и цветами,
шаг убыстряя и оставив дни, упругий воздух трогая руками –
и раздвигая, познавая суть (ведь кто-то смог дойти до самой сути!..)
вдыхая небо, главное – вдохнуть, и удержать – что было и что будет–
всё без остатка!.. этот лист живой, все январи, прощанья и потери,
и голоса, и свет, и Рождество, и уходящий вдаль песчаный берег,
и лёгкое дыханье давних снов, и весь туман, что над водою выпал,
и наш корабль, что молча шёл на дно,
но вдруг, очнувшись, выдохнул и выплыл.

Я помню всё и знаю наизусть,
и слышу дни, как музыканты – ноты,
ты говорил мне: я ещё вернусь,
ты говорил: какие наши годы, –
и я спокойна среди этих скал,
среди вершин и мрачных подземелий,
когда приходит чёрная тоска,
стремясь владеть душою безраздельно –
я не боюсь и принимаю дрожь
её холодных узловатых пальцев,
как просочившийся сквозь крышу дождь –
я просто знаю, что нельзя бояться.

И тень былого видится опять, и из углов выходит осторожно,
не всё на свете выпадет понять, но всё принять и отпустить – возможно,
и в сердце молчаливом пронести всё то, что не сложилось по-другому –
и автостоп по Млечному Пути,
и шаг неспешный по пути земному.

......
(5.06.2019)
слоники

о гармонии

Хорошая, крепкая семья (друзья моей подруги) – мама, папа, два сына-отличника, прекрасные парни. Один мечтал о космосе, другого интересовала философия и литература.
Первый закончил институт, связанный с космосом, а затем устроился работать по специальности. Второй закончил что-то высшее гуманитарное.

Через несколько лет сын, который бредил космосом, своими глазами увидев, как всё херится и разворовывается, ушёл из космонавтики и теперь работает продавцом в магазине.
Второй сын ушёл в монахи.
Несколько лет служил, а затем, выйдя на конфликт с РПЦ, был сослан из центра в какую-то тьму-таракань.
Родителям говорит так: «У меня конфликт с РПЦ, а не с Богом, сам я в порядке».

…Созданные идеалы в одночасье могут рухнуть. Главное, чтобы в душе оставалась гармония.
А гармония, это не идти против себя. Оставаться собой, что бы там ни случилось.
Наверное, так.

слоники

я здесь уже был

Коллега рассказала мне о своём внуке, которому нет ещё и пяти, как дочь повезла его в Питер. И вот она показывает ему город, а он говорит:
«А я здесь уже был…»
«Как был? – удивилась мама. – Когда?»
«Когда был у тебя в животе». – ответил мальчик и стал рассказывать ей, что помнит.
Мама была потрясена, потому что в Питер она действительно приезжала, когда была беременной.
И я вспомнила «Котика Летаева» Андрея Белого, где он пишет о том, что запомнил, будучи практически грудным младенцем. Тема первых воспоминаний глубока и многогранна, жаль, что большинство из нас забыли, что когда-то знали и помнили… Каждый из нас – Космос, и сами мы часть огромного Космоса, и каждый из нас не случаен

тра-ля-ля

Дуня – учитель и Спасатели

Вхожу в кабинет, Дуня сидит на моём месте. Садись, говорю, к ребятам. Мотает головой. Ну что ж, тогда веди урок, если ты заняла стул учителя. Как твоё отчество? – Олеговна… – шепчет Дуня. – Выходи за дверь и войди, как Авдотья Олеговна. – говорю я. – И начинай урок.
Дуня вышла и вошла снова, аккуратно прикрыв за собой дверь.
– Здравствуйте, ребята! – начала урок Дуня. – Чем мы с вами сегодня займёмся?
– Вниманием! – ответили дети и затихли.
– Проведём упражнение… – сказала Дуня, а я села поодаль у окна в радости, что всё пошло само собой и мне не надо усаживать их на места и снимать с головы и шеи.
... – А теперь давайте придумаем сказку. – предложила Дуня.
– Авдотья Олеговна, а можно выйти? – спросил Коля.
– Выйди, но ненадолго. – ответила Дуня. – Итак: шла по лесу одна девочка, шла себе шла, и встретила…
– Котёнка! – продолжила Соня.
– А котёнок и спрашивает…
– А где тут космонавты живут?.. – вставляет реплику Никита.
– А для чего тебе космонавты? – продолжает Настя.
– Не знаю… – говорит Давид.
– А кто знает?..
– Для ума. – говорит Коля.
– Молодцы! – хлопает в ладоши Дуня. – Всем пятёрки!
– А у меня День Рождения завтра! – подпрыгивает на стуле Катя. – Мне будет целых семь!
– Ура. – говорю я. – Пойдёмте Катю поздравлять!
Мы поводили хоровод и поздравили Катю. Я обняла её:
– Ты ещё не решила, кем хочешь стать?..
– Точно – ещё нет! – весело ответила Катя (та, что весь прошлый год летала на Луну). Или детским хирургом, или хирургом животных, или солдатом, или космонавтом, или спасателем!
– А чего тебе не хватает для того, чтобы стать космонавтом? – спрашиваю я.
– Шлема и площадки для тренировок! – отвечает Катя.
– А для хирурга?
– Белого халата!
– Только халата, и всё?
– Да!
– А для спасателя?
– А для спасателя всего хватает, потому что я уже спасатель – я спасла свою морскую свинку!
– А я могу считаться спасателем, если я спасла лягушку? – тихо спрашивает Вера.
– Конечно. – говорю я. – Ты самый настоящий спасатель и есть, ведь далеко не каждый может спасти лягушку!
– А мы тоже спасатели! – закричали дети. – Вот сейчас пойдём и будем спасать!.. – и понеслись на перемену.
– Осторожнее там! – крикнула я им вслед.
– Да здравствуют спасатели! – крикнули дети и скрылись за дверью.

один

автостоп по млечному пути

Казалось, будем жить ещё сто лет, вот так же неприкаянно и просто, твой автостоп теперь среди комет весны последней, уходящей к звёздам. Неровный почерк, учащённый пульс, чуть слышные шаги в пустынном доме, ты говорил мне: я ещё вернусь, но ты не жди, а просто знай и помни.

А кто-то это небо проглядел уже насквозь до сумрачного часа, себе оставив только белый день, а чёрный перекрасив синей краской, и мы пойдём когда-нибудь за ним, за синим морем, ветром и цветами, шаг убыстряя и оставив дни, упругий воздух трогая руками – и раздвигая, познавая суть (ведь кто-то смог дойти до самой сути!..) вдыхая небо, главное – вдохнуть, и удержать – что было и что будет – всё без остатка!.. этот лист живой, все январи, прощанья и потери, и голоса, и свет, и Рождество, и уходящий вдаль песчаный берег, и лёгкое дыханье давних снов, и весь туман, что над водою выпал, и наш корабль, что молча шёл на дно, но вдруг очнувшись, выдохнул и выплыл.

Я помню всё и знаю наизусть, и слышу дни, как музыканты – ноты, ты говорил мне: я ещё вернусь, ты говорил: какие наши годы, – и я спокойна среди этих скал, среди вершин и мрачных подземелий, когда приходит чёрная тоска, стремясь владеть душою безраздельно – я не боюсь и принимаю дрожь её холодных узловатых пальцев, как просочившийся сквозь крышу дождь – я просто знаю, что нельзя бояться.

И тень былого видится опять, и из углов выходит осторожно, не всё на свете выпадет понять, но всё принять и отпустить – возможно, и в сердце молчаливом пронести всё то, что не сложилось по-другому – и автостоп по Млечному Пути, и шаг неспешный по пути земному.

с флейтой

мой брат, говорящий со мной на одном языке

Мой брат, говорящий со мной на одном языке –
на том берегу, где уже не увидимся мы.
Мы с ним из ракеты одной, больше нет тех ракет.
Из облака мы одного, из одной зимы.

Мой брат, молчащий со мной на одном языке,
окно закрывает и отключает звук.
Я его берегу, не спускаюсь к большой реке,
не машу ему, не кричу ему, не зову.

Мой брат, уходящий всё дальше в иную зыбь,
мой брат, мне поведавший то, что никто не знал,
живет далеко – где-то там, в созвездии рыб,
он только однажды оттуда мне подал знак.

На тихом рассвете пришёл в мой размытый сон.
И плавал в моём созвездии тёплых львов.
А я из породы не жаворонков, а сов.
Мой брат, я совсем не расслышала голос твой.

Но я поняла, вдруг качнувшись от рук твоих,
и в небо очнувшись, и радуясь, что живу –
что наше молчание, общее на двоих,
гораздо сильнее всего, что рождает звук.

16.05.2012

тра-ля-ля

Катя на Луне

Маленькая Катюша перед уроком говорит:
– Я вот как думаю, как Вы живёте: вы целый день играете и читаете книги, а разные дела и уборку в доме за Вас делают игрушечные роботы.
– Как хорошо ты обо мне думаешь! – говорю я Кате и глажу её по голове. – Ну со мной-то понятно всё, ты мне лучше расскажи, как дела на Луне?
– На Луне хорошо! -- радостно отвечает Катя. – Я только вчера оттуда вернулась!
– Вот здорово! – говорю я. – А кто там живёт, может, встретила кого?
– Нет, никто там не живёт. – отвечает Катя. – Но мы встретились с мимопланетянами.
– Это которые мимо планет пролетают что ли? – удивляюсь я.
– Ну нет, ну нет… – вспоминает Катя важное. – С и-но-плане-тянами, вот!
– А они добрые? – спрашиваю я.
– Пока не знаю, я с ними ещё не поиграла. – говорит Катя.
– А когда узнаешь?
– Когда в другой раз полечу.
– А меня-то когда возьмёшь с собой? – спрашиваю я, вздыхая и понимая, что не возьмёт ведь. Но надеюсь всё равно.
– Вам туда нельзя. – серьёзно отвечает Катя. – На вас скафандр не навлезет, туда можно только маленьким. От когда станете маленькой, тогда и полетим.
– Ну вот… – вздыхаю я. – Скорее ты станешь большой, чем я маленькой...
Катя светло улыбается и кивает.
– А кого ты с собой возьмёшь в другой раз? – продолжаю допытываться я. -- Не одна же полетишь?
Катя коротко думает, а затем показывает на сидящую на чёрном стуле рядом с пианино Дуню:
– Вот, Дуню возьму.
– А, ну тогда я за вас спокойна. – удовлетворённо киваю я. – С Дуней вы точно не пропадёте.
В дверь врывается четырёхлетний Саша и зависает у меня на руке:
– Мячик, мячик! Дайте, дайте!
– А это не мячик. – говорю я, поднимая мяч высоко над головой. – Это Луна.
– Разноцветная! – подхватывает Катя.
– И она сама к вам прилетит, – говорю я, – только сначала нам нужно построить звездолёт.
И мы пошли строить звездолёт.

слоники

из тех

Отыгран день почти по нотам.
И не окликнешь, не вернёшь.
Без четырёх минут суббота.
В субботу обещают дождь.
Блокноты старые листая,
вдруг будто слышу в темноте
вопрос: «Ты кто?..»
Уже не знаю...
Три точки на пустом листе.

Зачем мне разговор никчёмный, и что сложить из этих правд –
не вышел из меня учёный, не получился космонавт,
о чём мечталось в том, далёком, почти не видимом уже –
на изнуряющих уроках, иль на последнем этаже
там, у окна, что было настежь, и прямо в небо мимо крыш,
где ничего ещё не значишь, но чувствуешь – уже летишь
в рассвет сиреневый и алый, где Время узнавало нас,
и вырывало из подвалов, и уносило в поздний час
туда, где не было сомнений, где целый век – за пять секунд,
и если наплывают тени, то всё равно они уйдут,
где всё не страшно и возможно, и жизнь – стремленье и поток,
где никому ещё не должен, как и тебе ещё – никто…

Теперь идёшь по бездорожью, то медленнее, то быстрей,
и всем всегда чего-то должен, и это – до последних дней,
до выдоха, до невозврата, до точек на пустом листе…

– Ты кто?..
– Да я из космонавтов...
Из не вернувшихся.
Из тех.

слоники

обиженная Вика

Приземляясь со звездолёта на землю Аня случайно задела Вику. Вика в слёзы. Мы все бросились её утешать.
– У киски не боли, у собачки не боли, у Вики не боли… – говорила я, гладя Вику по голове. – Аня, попроси скорее прощения!
– Прости меня, Вика… – тихо сказала Аня.
– Не прощуууу…. – заливалась Вика.
– Но она же не нарочно. – пыталась успокоить Вику я.
– Нет нарочно, нарочно! – не сдавалась Вика.
– А давайте мы все встанем в круг и пожелаем Вике и всем нам здоровья! – сказала я.
– Не буду я в ваш круг, я и здесь посижу. – угрюмо ответила Вика, перестав плакать.
Мы встали в круг и произнесли волшебные слова, чтобы ни у кого ничего не болело. Вика сидела, надувшись, и не хотела с нами водиться.

После урока Вика бросилась к маме жаловаться, что её обижают.
– Никто тебя не обижает, перед тобой извинились. – сказала я и погладила Вику по голове.
– Нет, меня здесь обижают, я больше не буду ходить на ваши уроки! – Вика отбежала в угол и надула щёки. – Вы не друзья мне!
Мама Вики растерянно смотрела то на меня, то на дочь.
– Ну а кто же тогда твои друзья? – удивилась я. – Если не мы, то кто?
– Вы плохие! – сказала Вика. – Я с вами не дружу и к вам больше не приду!
Мама Вики печально покачала головой. Затем взяла куртку и попыталась запихнуть в неё своего ребёнка.
– Мы обязательно научимся управлять звездолётом и правильно приземляться. – пообещала я маме.
–Я никуда не полечу! – крикнула Вика.
– Значит, ты останешься на земле. – ответила я и пошла в кабинет. Мне ещё нужно было подумать над планом Кати улететь на Луну 35 января. Но Катя не хочет меня брать с собой, потому что на Луну не берут взрослых. А 35-е уже завтра. Нужно подготовиться, ну а вдруг меня всё-таки возьмут.

...
...
(группа 5-6 лет)